Братва

"

"– Какое? – Блондинка подняла удивленные глаза, полные незамутненной небесной сини.

– Бог мой! – вырвалось у меня. – Я вас сегодня видел во сне.

– Неужели? – Девушка несколько снисходительно улыбнулась чуть припухшими очаровательными губками и закрыла книжку, заложив ее пальчиком. – Так какое такое правило я нарушаю?

– Самое основное, – заявил я, пытаясь незаметно определить через одежду, совпадают ли другие параметры ее тела с виденными мною во сне. – Отдыхающим женщинам категорически запрещается забивать головки книжными философскими премудростями, вызывающими тоску и пагубную склонность к мировой скорби.

– Ерундистика! – Блондинка тряхнула по-мальчишески короткой прической. – И потом – это всего лишь лирические стихи.

– Разрешите взглянуть? – Я взял у нее знакомую тонкую книжицу и прочел имя автора: – Виктор Томилов. «Письма к любимой».

Открыв страницу наугад, вслух продекламировал:

Ты подари мне хотя бы слово,

Душа – разъятая пустота...

Она, как смертник, на все готова,

Хоть ты совсем для нее не та...

Был я ласков, порывен и светел,

Только прошлое лучше не тронь

Я теперь словно северный ветер,

Но в тебе я раздую огонь...

– Между прочим, мы с автором знакомы, – сообщил я, не уточняя, что Виктор совсем недавно освободился из исправительно-трудовой колонии и его бзик на поэзию объясняется частыми приступами сентиментальности, свойственной большинству профессиональных убийц. – И как, нравятся вирши?

– Очень! – Девушка глядела на меня, как на гуманоида с планеты Феникс. В холодном взгляде мелькала заинтересованность. – Они искренние. Сейчас это такая редкость. А вы тоже поэт?

– Бог миловал, – я усмехнулся. – Правда, балуюсь прозой дец... немного. Для души, чтобы развеяться от однообразия буден. Я коммерсант. В сфере индустрии развлечений.

– Как интересно! Это разные театрализованные шоу?

– Да, – вполне, по-моему, честно подтвердил я, посчитав, что номер стриптиза Мари можно, пусть и с некоторой натяжкой, отнести к театрализованному шоу.

Сомнительного, впрочем, характера с точки зрения общепринятой морали.

Через какую-то минуту, легко опрокинув последний бастион холодности, мы, представившись друг другу, уже весело болтали, вращаясь на орбите эстрадно-театральных тем.

Нам вторил радостный щебет невидимых в ветвях деревьев беззаботных пичуг, мудро напоминая, что жить нужно только настоящим мгновением, не ломая напрасно голову о вчерашнем и завтрашнем дне.

Со стороны озера потянуло прохладой. Затупившиеся за день солнечные стрелы были уже не в силах справиться с ней.

Вика зябко передернула плечиками.

– Уральская погода тоже блещет остроумием, – сказала девушка, тем в ненавязчивой форме по достоинству оценив мои способности.