Братство спецназа

– А я здесь при чем?

– Там визитная карточка очень похожа на твою вчерашнюю.

– Какая визитная карточка?

– У всех трех пуля прошла между глаз. Владелец фирмы, кассир и охранник. Все трое были вооружены, но не успели даже пистолеты достать. Их аккуратно уложили.

– В таких случаях обычно работает бригада. Минимум двое, если не трое. В одиночку на трех вооруженных не ходят. А мой действует, похоже, один. Я сейчас жду важного звонка. Отъехать не могу. Как раз по вчерашнему делу. Потом узнаю, что там и как. Наши уже выехали?

– Выехали.

– Хорошо. Буду в курсе дела. Кто ведет?

– Нигматуллин.

– Отлично.

«За два дня – шесть трупов. И все убиты одинаково… – подумал Оленин. – Это слишком много даже для миллионного города. Посмотреть бы надо, но только после звонка Седого».

Он взглянул на часы. Уже пора бы. Николай Сергеевич прошелся по кабинету, постоял перед окном, выпил стакан воды и в нетерпении сам набрал номер.

– Здравствуйте. Мне нужен Седов.

– А кто его спрашивает? – виновато и испуганно спросила секретарша.

– Товарищ.

– Минутку.

Секретарша передала трубку.

– Кто его спрашивает? – поинтересовались еще раз.

– Товарищ, – еще раз повторил Оленин.

– С вами разговаривает следователь областной прокуратуры Нигматуллин…

Оленин положил трубку. Он все понял.

Глава 10

1Память о войне никогда не оставит ни одного из тех, кто ее прошел. Порой сном, случайным взглядом прохожего, видом прокостылявшего рядом инвалида – все возвращается, вспоминается, наваливается сумбуром – болезненным, злым, ожесточенным. И тогда непонятный посторонним зубовный скрежет сводит лицо в гримасу. И даже душа начинает от этой судороги болеть, совмещая нравственную боль с физической.

Таким остался Афган в памяти Доктора Смерть.

Потом были и другие войны – Приднестровье, Абхазия, Босния. Но они, хотя сами были невнятными и сумбурными, воспринимались уже трезво, не как первая, которая сделала из врача солдата. Потому что именно на первой он «сломался».

Вечером, расставшись с подполковником-пограничником Ивановым, Доктор не поехал по привычке к Людмиле, хотя она позвонила сначала в офис – сообщила, что приготовила ужин, потом домой – сообщила, что ужин остыл и она устала его подогревать.

Виктора Юрьевича не оставляли мысли о Сохатом.

Отношение Доктора к Афгану и ко всему, что с этим связано, было совсем особым. Он мог бы взять к себе на работу и профессиональных сыскарей с прочными налаженными связями, мог найти и кагэбэшников, обладающих в запасниках памяти и в бумагах домашних тайников обширнейшей информацией. В нынешние времена это не проблема. Но он набрал именно солдат-афганцев. Это была его собственная помощь людям, которые прошли через то же, что и он, которых мучили порой одинаковые с ним сны.