Братство спецназа

 – Татьяна сказала это так, словно это он сам виноват в случившемся, словно он сам вызвался вести это дело и теперь не знает, каким лаптем расхлебать получившийся кисель.

– Это еще не все.

– Ну-ну…

– Я договорился с Сохатым о встрече. Пришел к нему после работы. Хотел разведку провести – как он живет, чем дышит? И представляешь, застаю там гостью. Жену Толстяка. Она – его подружка.

– Так, значит, они вместе…

Оленин замотал отрицательно головой.

– Я тоже сначала так подумал. Но сейчас это только одна из версий. Не самая, кстати, вероятная.

– Почему?

– Стукач сообщил, что Сохатый работает через Хавьера. А Хавьер еще не настолько выжил из ума, чтобы знакомить заказчика и исполнителя. Исполнитель может знать заказчика. Но наоборот – никогда. Это гарантия безопасности. А Хавьер должен дорожить таким человеком, как Дым Дымыч. Такого подготовленного спеца найти трудно.

– В том случае, если этот Сохатый и тот Сохатый – одно лицо.

– Естественно.

– Ну, и что ты дальше собираешься предпринять?

– Я пока думаю – стоит ли вообще что-то предпринимать? Пусть все пока идет своим чередом. Менты до Лосева не доберутся. Не сумеют. Он для них слишком умен.

– А кто от них работает?

– Овчинников. Ты его не знаешь. Парень вообще-то деловой, энергичный. Но если и ему настучат, как мне, он может выйти только на Хавьера, потому что с Дым Дымычем не знаком. А Хавьер не тот человек, который признается и возьмет на себя лишнее. Ему будет проще своего киллера убрать.

– Могут они как-то узнать, что ты с Лосевым знаком?

– Только если он сам им скажет.

– Так предупреди его.

– Ты в своем уме? – усмехнулся следак. – Я должен предупредить возможного преступника, что он на подозрении! Тебе хочется меня похоронить?

Татьяна промолчала.

– Но с другой стороны, – продолжал развивать мысль Николай Сергеевич, – дело висит на мне. Трудное дело, которое будет иметь резонанс при любом результате расследования. Практически заказные убийства, подобные этому, раскрываются, редко. Слишком многие желали Толстяку смерти. И если его раскрыть, то это очень большой плюс.

– Так раскрой!

Он посмотрел на жену холодным остужающим взглядом. Как взрослый на неразумного ребенка. Только женщина может мыслить так категорично и в то же время бездумно.

– Это не твой кухонный шкаф.

Она, как ни странно, не обиделась.

– Первое большое «но»: Дым Дымыч – мой боевой командир и товарищ. – Николай Сергеевич говорил это почти патетически, и жена сразу поняла, что он просто старается сам себя убедить или успокоить. – Он меня из плена спасал.

– Ты даже в плену был? – то ли с издевкой, то ли искренне удивляясь спросила Татьяна.

– Шесть часов связанный лежал. Пока Сохатый не выручил. Это не забывается.