Братство спецназа

Правда, в этом деле много издержек, много неприятного, но он смывает это неприятное под душем…

Выйдя мокрым в комнату и не обращая внимания на стекающую прямо на старый палас воду, он потянулся, хрустнув суставами, посмотрел на себя в зеркало и кивнул отражению.

– И дел-то было – пара пустяков…

Неожиданно зазвонил телефон. Интересно, кто бы это мог быть? Неужели Хавьер уже узнал о случившемся? Возможно. Сохатый снял трубку.

– Алло. Дым Дымыч?

– Я.

– Привет, командир.

– Привет. Кто это?

– Оленин. Не узнал?

– Ха! Только недавно тебя вспоминал. Долго жить, старик, будешь.

– По какому поводу воспоминания?

– Да что-то вдруг Афган донимать стал. Особенно по ночам. Старею, похоже…

Дым Дымыч подошел вместе с телефонной трубкой к полке и посмотрел на женщину из слоновой кости. Единственное, что у него осталось от Афгана, кроме двух ранений. Погладил пальцем ее чуть желтоватую шею.

– Вот сейчас с тобой разговариваю и танцовщицу рассматриваю.

– Статуэтку, что ли?..

– Да.

– Цела она еще?

– Конечно. Это единственная у меня постоянная женщина. И единственная ценная вещь. Такое не теряют и никому не дарят.

В трубке некоторое время молчали. Раздумывая, видимо, взвешивая грусть и одиночество в голосе Сохатого.

– Я вот тоже недавно вспомнил былое. Заехать хотел, но… Еле твой телефон нашел. А адрес не помню. Как насчет того, чтобы встретиться?

– Бога ради. Сегодня можешь?

– Конечно.

– Заезжай вечером. Жду. Записывай адрес…

С чего это вдруг вспомнил о его существовании бывший подчиненный, а ныне потенциальный враг – старший следователь по особо важным делам? Сохатый, взглянув на свое отражение в зеркале, пожал плечами и улыбнулся.

Он набрал номер Хавьера. Трубку взял кто-то из «быков». С ними Дым Дымыч разговаривать не любил. Ребята рьяные, тупые, постоянно на кулак напрашиваются.

– Хозяина позови.

– Кто спрашивает?

– Не твоего ума дело. Позови.

– Кто спрашивает? – голос настырный и беспредельно наглый.

– Без сопливых скользко… Я повторять не буду…

Долгое молчание в трубку. «Бык» пытается думать. Наконец надумал.

– Сейчас.

Это «сейчас» длилось минуты две. Дым Дымыч уже собирался трубку бросить, когда услышал характерно-хриплый голос Хавьера. Этот голос он запомнил однажды и навсегда. Голос, который на зоне вполне мог решить судьбу человека.

– Максимов. Слушаю.

– Привет, старик.

– Привет. Ты что моим ребятам хамишь?

– Я им яйца при встрече оторву. Чтобы вежливости научились. Что это за тип был?

– Шурик Беломор. С «отдыха» вчера прибыл.

– А, этот… Привет передай. Этому я просто «варкуху» нарисую. На память. Чтобы кровь из обоих ушей…

– Ладно. Я так и передам. Как у тебя дела? Пойми, я не тороплю, но есть обстоятельства, которые поторопить заставляют. Очень интересные обстоятельства.