«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Взрыв фугасного снаряда поднял фонтан земли и ломаных кустов.

Зацепин, воевавший с сорок третьего года, на огонь не отвечал. Какой толк? Самоходка не танк с вращающейся башней, угол поворота орудия в рубке всего ничего. Экипаж лихорадочно возился с гусеницей.

Карелин понимал, что старый товарищ угодил в ловушку. Один из снарядов рано или поздно достанет обездвиженную машину. Но откуда бьют по Зацепину, определить пока не мог, стрельба шла со всех сторон.

Кроме того, нельзя было терять из виду две машины своей батареи, которые тоже продвигались вперед под огнем. Он связался по рации с Иваном Евсеевым, командиром одной из самоходок. Младший лейтенант возбужденно доложил:

– «Хетцеров» тесним. Упираются, гады, но одного мы уже прикончили.

– Чья машина горит? – спросил Карелин.

– Бакулинский «фердинанд» нарвался. Кто-то из молодняка.

«Бакулинский» означало, что горит самоходка из второй батареи капитана Бакулина, который командовал сейчас штурмовой группой из двух батарей и ротой десанта. Полчаса назад капитан матом выговаривал комбату Карелину за плохую подготовку механиков – утонула в болоте самоходка из его третьей батареи.

Из короткого разговора с Евсеевым выяснилось, что поврежденную машину Зацепина обстреливает противотанковая 75-миллиметровка, которая давно получила кличку «гадюка» за длинный тонкий ствол и набалдашник дульного тормоза, похожий на змеиную голову.

– Вон она, вижу тварь, – Карелин высмотрел в бинокль блестящий ствол и вспышку выстрела. – Если ее не прикончим, экипажу Зацепина конец. – Затем добавил, обращаясь к младшему лейтенанту Евсееву: – Иван, осторожней действуй. Воевать толком не начали, а три машины в строю остались.

– Так точно, товарищ комбат, – весело отозвался младший лейтенант Евсеев, который всего полтора месяца назад закончил ускоренные курсы самоходчиков.

«Хетцер», получивший пробоину в верхней части рубки, пытался добраться до временной оборонительной позиции. Его командир так и не пришел в себя. Место у орудия занял заряжающий, обер-ефрейтор. Он умел обращаться с прицелом, но русские самоходки наступали слишком шустро.

Здесь наступления не ожидали. Довольно обширный участок, окруженный с трех сторон болотом, контролировали пехотный взвод, противотанковый расчет и самоходная зенитная установка. Переправу русские саперы прокладывали ночами. Бревна заготавливали в другом месте, действовали тихо, и поэтому она была обнаружена с опозданием.

Однако охранение сработало оперативно. Когда послышался шум моторов, сюда срочно перебросили четырехорудийную батарею «хетцеров» и два штурмовых орудия, таких же приземистых, но более массивных, с небольшой, утопленной в корпус рубкой.