«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Павел не хотел обнаруживать себя раньше времени, но другого выхода, пожалуй, не оставалось.

Десантное отделение залегло во дворе одного из домов и открыло огонь. Прицелиться толком не успели. Тяжело дыша после бега, сыпали длинными очередями. Возможно, кто-то из эсэсовцев был убит или ранен, но остальные дружно бросились на землю. Пусть иваны собьют азарт беспорядочной стрельбой!"

"Большинство эсэсовцев, хорошо натренированные, успели укрыться в воронках и придорожной канаве. Отсюда было сподручно вести ответный огонь. Сразу заработали два пулемета «МГ-42». Остальные били прицельными выстрелами из карабинов и короткими автоматными очередями.

Расчет «Дегтярева» успел выпустить диск Плотная трасса «МГ-42» хлестнула по кустам смородины, где укрывались пулеметчики. Первый номер был убит, когда потянулся за новым диском. Его помощник отшатнулся. Обезображенное лицо товарища смотрело на него впадинами пустых глазниц.

В следующее мгновение разрывная пуля ударила в диск, который он протягивал сержанту, вышибла его из рук и обожгла ладони мелкими осколками.

Большинство десантников были вооружены автоматами. Эсэсовцы не торопились продолжить атаку, зная скорострельность и точность боя русских автоматов «ППШ». Немцы усилили огонь. В течение нескольких минут погибли еще двое десантников.

Пули косили кусты и траву во дворе, разлетались остатки обугленного забора, усеяв все вокруг угольным крошевом. Автоматчик с перебитыми ногами ворочался и стонал, пытаясь зажать раны.

Кто-то из отделения продолжал стрелять, вжимаясь в землю, но поднять голову и прицелиться было невозможно. Пока эсэсовцев сдерживал капитан Бобич и его семнадцатилетний ординарец, не боявшийся смерти. Остальные пять-шесть десантников, пряча головы, стреляли практически наугад. Они знали, что через считаные минуты эсэсовцы поднимутся, и ждали этого, сберегая последние патроны.

– Впереди две «штуги», – передал по рации остальным экипажам Карелин и приказал Хижняку: – Двигай помалу.

Сержант осторожно выводил самоходку из укрытия. Он тоже увидел немецкие штурмовые орудия и с тоской подумал, что экипаж лезет к черту на рога.

– Сейчас врежут, – бормотал он. – Куда мы премся?

Пулеметчик Гриша Зуев застыл, глядя на немецкие машины с массивными орудийными стволами. На что рассчитывает комбат, к которому он так необдуманно затесался в экипаж? Надоело бегать в атаку, в которых он был дважды ранен? Сейчас получит не пулю, а снаряд. От него не увернешься.

Карелин отчетливо понимал весь риск заработать бронебойную болванку в борт. Но, кажется, «штуги» пока его не видели, а взвод эсэсовцев стал в эти минуты самой большой опасностью.