Жена брата. Забрать своё

— Когда я впервые появилась в вашем доме с Сережей, честно говоря, подумала, что у вас счастливый брак, — подняв голову, заглядываю в полные слез глаза женщины.

Они текут по ее щекам, я же вытираю каждую. Сердце в груди невыносимо болит. Боже, ну неужели у всех так? На людях счастливыми выглядят, а на самом деле...

— Он иногда ведет себя так, будто безумно меня любит. Очень редко. Если на работе дела идут отлично, если настроение хорошее.

Она гладит меня по голове. Внутри все полыхает от злости. Ну как?! Как можно не любить такую женщину?

— Начались ссоры. Он не появлялся дома днями. Я чувствовала, что у него есть другая. Но Костя отрицал! Всегда находил повод... Лгал! А я, глупая, верила. После рождения Ромы он снова начал ухаживать. Какое-то время я подумала... Что он изменился. Но ничего подобного. Несколько счастливых месяцев — и снова неуравновешенный Костя вернулся. Со временем я привыкла. Не воспринимала его всерьез. Мы стали чужими друг для друга людьми. Я жила ради сына. Ради Ромы...

— Могли бы развестись... — говорю и сразу же прикусываю язык. Ляпнула, кажется, лишнее.

— Не могла. Брат убил бы его. В прямом смысле этого слова. А у него семья есть, дети... — тяжело выдохнув, шумно сглатывает. — Но больнее было, когда он однажды вернулся домой. Дождливый день. Костя мокрый... Злой. И в то же время смотрит на меня умоляющим взглядом... С младенцем на руках.

В голову приходят мысли, которые и раньше мельком приходили. Но я не хочу об этом думать. В глазах женщины столько боли, что не могу сдержать себя и прижимаюсь к ней. Крепко обнимаю.

— Сначала я наорала. Не хотела... Не хотела я чужого ребенка. Ребенка моего мужа от чужой женщины, Алена. Каково это? Ты даже представить себе не можешь. Бедный малыш плакал всю ночь, а я... Просто не смогла это терпеть. Начала присматривать. Ухаживать за ним. Сама назвала Сережей. Полюбила его. Полюбила сына любовницы собственного мужа до такой степени, что не хотела отдавать...

Слегка отстраняясь, я заглядываю в глаза бывшей свекрови. Сглатываю стоявший поперек горла ком. Слов нет, чтобы хоть как-то утешить ее...

— У вас огромное сердце, — шепчу первое, что приходит в голову. — Я не смогла бы... Принять ребенка Ромы от какой-то дряни? — качаю головой. — Нет, я не такая сильная.

Она пожимает плечами. Как ребенок шмыгает носом, вытирает его ладонью. А потом издает тихий смешок. Нервный.

— А за все эти годы... Где же мать Сережи?

Марина Эдуардовна снова смеется. На этот раз громко так. Даже на спинку дивана откидывается. А потом резко замолкает. Боже, у нее просто нервы сдают.

— Успокойтесь, пожалуйста. Может... Оставим этот разговор? — тихо прошу. Боюсь за ее здоровье.

— Нет, — отрицательно мотает головой. — Я больше двадцати лет держу эту правду в себе.