Невеста младшего брата (СИ)

А затем его теплая, чуть шероховатая ладонь накрывает потяжелевшее полушарие. Трётся об него. Мягко сминает. Массирует, перекатывая сосок между пальцами.

Бож-ж-же, как это всё пережить?

Я никогда не испытывала такого шквала ощущений.

— М-м-м… — с тихим позорным стоном выгибаюсь, когда сжатый между пальцами сосок пронзает током.

Сконцентрировав всё внимание на этой приятной ласке, шумно выдыхаю. Опускаю веки и погружаюсь в новый водоворот ощущений, которые доводят меня до дрожи. Окунают в нахлынувшее безумие.

Пожарский всё ещё во мне.

Навалившись сверху, он едва сдерживает себя. Не двигается. Напряженный, большой, сильный, тяжелый и горячий, как печка. Ласкает моё тело рукой и губами. Влажным языком обводит чувствительные соски… Боль в промежности начинает потихоньку угасать, уступая место приятным и слишком острым ощущениям. Жжение после разрыва тканей притупляется. А вот сердце…

Моё обезумевшее сердце ещё быстрее разгоняется под ребрами.

Мечется, как сумасшедшее, раз за разом подпрыгивая к горлу.

Боже, как мне с ним хорошо…

Безумно приятно…

Что же будет, если Пожарский выйдет из меня?

Выдержу ли я новое вторжение?

Хочу ли я этого?

Господи, кажется, я хочу…

Определенно хочу!

Сжимаю интимными мышцами его член. Макс Андреевич глухо стонет. Моя промежность так сладко ноет, что нет мочи просто лежать и терпеть. Едва не хнычу от желания пошевелить застывшим тазом… Мне не терпится снять скопившееся между ног напряжение.

— Долго ещё? — сглатываю, запутавшись в своих беспорядочных мыслях.

Не соображаю, что делаю и говорю.

Что вообще в реальности со мной происходит?

Сладостное томление где-то глубоко во мне становится невыносимым, похожим на приятный, с ума сводящий зуд. Словно миллионы волосков щекочут меня изнутри…

Мамочки, я сейчас умру…

Как приятно с ним…

Как хор-р-ро-шо…

— Отпустило? — хрипит Пожарский, отрывая рот от моей груди и заглядывая в мои затуманенные глаза.

У самого взгляд темнее ночи. Голодный. Пьяный. Горящий. Порочный…

— Пожалуйста… — облизываю пересохшие губы и, задыхаясь, шепчу: — Давайте покончим с этим. Больше не могу терпеть… Не могу…

Он разжимает кулак на моих запястьях, отпуская руки.

— Обними меня, — приказывает хрипло, выскальзывая из влагалища и мягко толкаясь членом обратно. Боль, смешанная с удовольствием, пронзает низ живота. Горячей волной накатывает и затапливает нутро. Разбившись о ребра, сладостной дрожью отступает и рассыпается по зудящей плоти жгучими искрами.

— О, Боже! — вскрикиваю, когда он задевает головкой какую-то слишком чувствительную точку внутри, надавливая на неё, вынуждает мышцы бедер мелко вибрировать. Жар по всему дрожащему телу расходится. Обхватываю ногами его талию. Руками обвиваю шею.