Брат жениха. Поверь мне снова (СИ)

— Не умею, — развёл он руками. — Да, он. Но я тоже считаю, что тебе надо к психотерапевту походить, Лина.

— Пф-ф... — отмахнулась я, укладываясь обратно в постель. — Ладно, если вам всем станет легче и вы оставите меня в покое.

Теперь настала очередь отца смотреть с укором на меня.

— А мы, вообще-то, как лучше хотим. Особенно Марат.

— Прекрати выгораживать его.

— Я не выгораживаю, — ответил отец. — Я просто считаю, что то, что случилось, должно ваш брак сделать сильнее, а не сломать.

Я молчала в ответ. А мне кажется, что я не стала сильнее, а именно что сломалась.

— Не спеши ты разводиться, — снова заговорил в тишине папа. — Успеете ещё. Попробуй походить к психотерапевту и прислушаться к мужу. Выбрала же ты его однажды. Значит, в нём много хорошего.

— Иногда что-то одно плохое может всё перечеркнуть, — ответила я.

— Знаю, — погладил он меня по плечу. — Но ты думаешь, мы бы прожили с твоей мамой так долго в браке, если бы не умели прощать?

— У вас же всё хорошо было с мамой...

— Лина, — покачал головой отец. — Ты уже большая девочка, чтобы понимать, что так не бывает. Брак — не сахар, сохранить его не так уж просто. Отношения — сложная работа и над собой, и над отношениями. Это для тебя всё было хорошо! А мы с мамой разное переживали.

— Например? — подняла я голову с подушки.

— Например... Я не хочу чернить честь мамы, я любил её тогда и люблю сейчас, но сейчас я просто вынужден рассказать, чтобы ты понимала, что всем в браке трудно бывает. Твоя мама мне изменила.

Я резко села и уставилась на него огромными глазами.

— Обычно, — горько хмыкнул отец. — Как у всех это бывает. Я узнал. Метал гром и молнии, хотел тоже развестись. Только ты и останавливала, маленькая ещё была, лет пять тебе было.

— Простил. Потому что любил, — посмотрел на меня отец. — А у вас… всё вполне поправимо, Лин. Так что прекращай заниматься глупостями и бери себя в руки. У вас дети, им нужны мама и папа, а вы с Маратом нужны друг другу. Страдаете всё поодиночке. А можно снова стать счастливой семьёй, только нужно свою гордость ради детей позабыть и просто простить. Хотя бы попытаться.

Общаться с Маратом мне не становилось легче. Депрессия начинала отступать, но я всё еще не оставляла идеи развестись, хоть и пока все ещё не подписала те бумаги, который привёз он. А Марат и не напоминал, раз и я об этом молчала.

После разговора с отцом мне стало казаться, что, может быть, не всё так критично у нас? Действительно, мало ли недопониманий в семьях, кризисы бывают и прочее... И мы действительно продолжаем испытывать чувства друг к другу, но пока я всё же не могу пойти на контакт. К психотерапевту начала ходить. Мне даже стали нравиться эти сеансы, к которым поначалу я отнеслась скептически. После них будто становилось в самом деле легче.