Брат жениха. Поверь мне снова (СИ)

На руках и шее от напряжения проступили вены. Он боролся с желанием прикоснуться ко мне. Я боролась с желанием впиться в его губы.

— Но он хотел бы. Тебя, — почти на ухо сказал он мне, обжигая ушную раковину горячим дыханием и заполняя меня своим низким голосом. — Я видел, как этот хмырь смотрит на тебя и истекает слюной.

По спине пробежали мурашки, заставляя меня невольно вздрогнуть и прогнуться в спине. Как же хочется, чтобы он сорвался...

— Мне… плевать, что он хотел бы, — ответила я, начиная ощущать, как по телу разливается желание и учащается моё дыхание.

Он лишь хмыкнул, ловя мой взгляд и выдохи с губ словно сумасшедший.

— Я уже не знаю, чему верить, Лина.

Он опустил напряжённые руки, едва сдерживаясь, чтобы не сжать меня, и отступил на шаг назад.

— Ты останешься? — зачем-то спросила я. — Ты пил виски. Тебе нельзя за руль.

Я понимаю, что даже если Марат и будет ночевать здесь, то ко мне он не придёт. Но так всё же легче, когда я знаю, где он.

— Да, — ответил он. — Я спать.

Поднялся в кабинет. На самом деле спать я пока не хочу, слишком сильно меня рвут эмоции, но не хочу оставаться с ней наедине. Не сдержусь. Итак еле пересилил себя, чтобы не вцепиться в её пухлые манящие губы диким поцелуем. Ей бы не понравилось. А мне — да. Но я не целую предательниц.

Чёрт, меня одолевают сомнения, что Лина меня предала, уже не первые день.

Достал из бара пачку сигарет, новую бутылку виски и бокал. Надеюсь, так мне удастся заставить себя не бежать к ней, как и каждый раз, когда я здесь остаюсь. Пока я не разберусь во всём, я не стану к ней сближаться, не желаю быть рогатым оленем.

Но сомнения действительно появились.

Я сел в кресло и подкурил сигарету. Смотрел в полутьме на тлеющий уголёк и думал.

Где сейчас Марк, я не знаю. Я хотел с ним поговорить, но его нигде нет. Его следы теряются в районе Краснодарского края. Он почему-то исчез и на связь выходит редко, и с чужих телефонов. Всё это наводит на мысль, что он сделал что-то не так, когда пытался выудить из Лины информацию. За оплошность Рогозин его преследует, а может, и кто-то ещё. Непонятно только, зачем им понадобилось разводить Лину. Чтобы ужалить меня? Глупо, хотя ужалили.

Я по-прежнему верил пока своим глазам. Вот же картинка, что тут еще додумывать? Каким образом, по словам жены, всё могло бы быть иначе, когда я всё видел сам?

Но по прошествии времени я подумал и о том, что Лину могли всё же использовать как инструмент манипуляции надо мной, как раз через Марка, потому что именно к нему я её ревную до сих пор, и многие знают это, как и нашу историю.

Я стал восстанавливать цепочку событий и понял, что здесь что-то не вяжется. Бабушка мне проела мозг, чтобы я отдал детей матери и не тупил, иначе грозилась отказаться от меня и лишить наследства. Деньги мне её, конечно, не нужны.