Брат жениха. Поверь мне снова

Лина демонстративно подобрала ноги под себя и отодвинулась от меня, продолжая разглядывать жухлые листья за окном больничной палаты.

— Лин, — сказал я и положил руку на её ногу. — Ну что ты как ребёнок?..

— Убери руку! — вспыхнула она и отодвинулась ещё, небрежно скинув мои пальцы с себя.

— Лина. Ну прекращай. Мне ведь тоже тяжело.

— Не трогай меня, сказала, — почти рявкнула она. — Что ты пришёл? Я не желаю тебя видеть. Сказала же! Уходи!

— Ангелин, ну не веди себя как маленькая девочка! — попросил я, стараясь не злиться на эти выпады в мою сторону. — Нам надо поговорить.

— Уйди, Марат, — покачала она головой.

— Лина...

— Марат, уйди! — трясла она головой сильнее.

— Ангелина!

— Уйди, уйди, уйди... — трясла она головой, зажав уши руками. — Не хочу тебя слушать...

Поймал её за руки и отнял от лица.

— Нам необходимо поговорить, — сказал я ей. — Ты думаешь, тебе одной плохо? Это ведь и мой ребёнок был...

Она смотрела на меня прямо. Упоминание о малыше в прошедшем времени доставило ей новые страдания. Губы задрожали. Плохой ей, очень плохо. И вдвойне тяжело, что в такой ситуации она меня гонит, не даёт нам поддержать друг друга. Но это и меня касается, и говорить об этом необходимо.

— Ты же говорил, что он не твой, — почти шептала она, её душили новые слёзы, бегущие по щекам одна за другой.

Я опустил глаза, потому что мне снова стало больно. Больно, что я действительно сомневался, мой ли ребёнок, что не доверял ей как следует в браке. Она попыталась вырвать свои руки из моих, я чувствовал, как сейчас ей в самом деле претят мои касания. Она отвергает меня, она не играет и не шутит. Я принёс ей слишком много боли в последнее время, а потеря маленького стала последней каплей в чаше боли моей жены. Теперь она расплескалась, заливая горечью всех вокруг.

— Мой, — ответил я, вцепившись в её руки так, словно они мой спасательный круг, словно если она их отнимет сейчас у меня, я немедленно умру.

— Ты же не верил! — всхлипнула она, не оставляя попыток избавиться от моих прикосновений и раня меня этим ещё глубже. — Тест ДНК ждал... Что изменилось?

— Я знаю, что ребёнок был моим, — ответил я, набравшись сил посмотреть в её карие глаза. — Я теперь всё знаю, Лин.

— Что всё? — непонимающе уточнила она.

— Как всё было... — винился я. — Знаю, что ты ни в чём не виновата.

Она молчала и опустила глаза. Лина не знала, радоваться ли ей или ещё горше плакать, что её упёртый муж ей всё же поверил, да только с огромным опозданием и через кучу наломанных дров.

Блядь, у нас с Линой может быть хоть когда-то всё просто и легко? Роковая женщина для меня, роковые отношения и роковая любовь. Что бы она сейчас ни делала и ни говорила — я не отпущу её.

— Я вспомнил о бутылке, — продолжил я, решив поделиться с ней тем, как обнаружил правду.