Брат жениха. Цена измены

Есть день и изнуряющее пекло, которое с неба палит солнцем и сбоку- свинцом. Есть ночь и тепловизоры, которые обезличивают движущийся на тебя живой субъект. Есть враг- есть задача. Есть понимание, что если не ты, то тебя. Каждый знал свой маневр и знал, что, если он будет некомпетентен, он проиграет.

Конечно, если ты ходишь под кем- то, то всегда легко. Отдали приказ- делаешь. Нет никаких лишних мыслей. Нет никаких шагов в сторону. Потом становится сложнее. Когда нужно самому брать руководство. Вот здесь просыпается и совесть, и стыд, и жалость гребаная. Жаль ребят своих бросать под пули. Невыносимо потом смотреть в глаза их матерям и женам. И они сниться начинают. Смотрят на тебя молча. То ли с укором, то ли с равнодушием, то ли с непониманием, почему… почему, товарищ старшина, это ты меня поставил под огонь, а не Ваську Лысого. Больно. Эта боль в каждом из нас, но мы ее всегда стыдливо прячем, заталкивая обратно в свои кошмары.

Я не дышала, понимая, что Алексу сейчас нужно выговориться. Он спасал меня. Самоотверженно, честно, бросая всего себя, как сам спел «в водопады моих глаз», а я слушала его и понимала, что отчаянно сама хочу его спасти…

- Война- как лакмусовая бумага. Она проявляет человека, просвечивает его словно бы через рентген. Если человек-говно, то его сразу видно. Такие в основном в тылу оседают. На самом деле, ничего нового не происходит. Не слушай тех, кто говорит, что война меняет. Все как на мирняке. Просто то, что скрыто, становится явным быстрее. Если человек хороший, то его эта хорошесть развивается. А если человек говнистый, говно вылазит на поверхность."

"А еще война забирает чувства. Потому что ты понимаешь, без них жить легче. Все на мирном берегу почему-то боятся боли физической, а самая страшная боль другая- психологическая… На самом деле не так часто пуля попадает в какие-то жизненно важные органы и убивает на месте. Обычно это очень серьезная травма, когда человек умирает либо от болевого шока, либо от кровопотери, но до этого проходит какое-то количество времени. Вот это время самое страшное. Если перед тобой друг умирает- это отдельный вид агонии. Знать, что ты бессилен. Что ты ничто. Не помочь ему уже, не спасти. А бывает, что ты попал в противника и смотришь на него, умирающего. Пока он еще в сознании, ты смотришь человеку в глаза, который только что был теплым, а сейчас он уже холодеет, но тебе его совсем не жаль. Он враг. Ты понимаешь, что он запросто мог бы разрезать тебе горло, воткнуть нож в спину, издеваться над тобой, изнасиловать… Были моменты, когда мне было страшно, когда ужас физически ощущался. Но при этом в такие моменты ты понимаешь: либо ты, либо тебя. И всегда есть последний шанс- есть граната, которую можно взять в руку и сорвать чеку. Опять же: либо ты, либо тебя.