Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Наши автомашины подбитые, почти все с грузом, некоторые в исправном состоянии брошены. Убитые по обочинам лежат, хоронить некому. Повозки бросили, а на лошадях в тыл убежали.

– Вы-то как прорвались?

– Случайно. Да и то двоих потеряли. Оба диска израсходовал. Петро тоже в немцев стрелял, молодец парень.

– Значит, дороги для нас закрыты? – уточнил Зимин.

– Большой группой пробиться можно. Танков я не видел. Отдельные части, обозы, в общем, второй эшелон. Саперы на нас даже не глянули, куда-то понтоны торопятся доставить. Думаю, кольца пока сплошного нет. Прорваться можно, особенно ночью.

– Куда прорваться? Мы не в кольце, – заявил политрук Зелинский. – Части Красной Армии ведут бой. Что, артиллерии не слышите?

– Неизвестно, чья артиллерия огонь ведет, – хмуро заметил комбат Зимин. – Я наших пушек что-то поблизости не видел.

– Глаза пошире откройте, товарищ капитан.

– Вон, твари, опять летят, – показал на тройки немецких бомбардировщиков Будько. – Откуда у них столько самолетов?

– У нас не меньше, – заявил политрук.

Искренности в его восклицаниях не слышалось. Комиссар отряда подстегнул политруков, вот они и демонстрируют уверенность. Спор Журавлеву не понравился.

– Ладно, Николай, иди, перекуси и принимай отделение. И строго соблюдать маскировку. Хотя черта с два такой табор незаметным останется. Люди голодные, костры жгут, еду варганят. Командиров не хватает.

– А у начальства какой настрой? – спросил Кондратьев.

– Платонов собирал нас. Считает, что в ночь надо пробиваться к своим. Комиссар и начальник штаба предлагают подождать подхода воинских частей. Обороняться, мол, есть чем. Тысячи полторы штыков, пушек штук пятнадцать, боеприпасы появились.

– А тут наконец штаб полка отыскался, – добавил Федор Зимин. – Пока метались – под бомбежку попали, едва от танков ушли. Батальон худо-бедно с собой привели и тыловую шушеру. Правда, артиллерию и минометы где-то утопили. Пугнули их крепко, водкой успокаиваются.

– Командир полка ваш тоже на прорыв не слишком настроен, – сказал Журавлев.

– А-а, ни рыба, ни мясо, – отмахнулся Зимин. – Рапортовать зато четко научился и командиру дивизии в рот заглядывать.

– Не слишком ты его любишь? – усмехнулся Журавлев.

– Что он, баба, чтобы его любить? Командуй, порядок держи, а не плетись на поводу.

Мальцев вернулся в свое отделение. Посидели, покурили вместе с Андреем Щербаковым, Василем Грицевичем, Костей Ореховым. Четыре сержанта, помощники начальника заставы.

К древней горной пушке, стоявшей неподалеку, прибавилась батарея новеньких, зеленых, как ящерицы, полковых «трехдюймовок».

– Есть чем фашистов встретить, – сказал Щербаков. – У Зимина два «максима» появились, гранаты людям раздали."

"– Норы выкопали поглубже, – в тон ему продолжил Грицевич.