Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

Он словно хотел сказать: «Не все так просто, как думали раньше. Война идет уже несколько часов, однако мощных ответных ударов что-то не слыхать».

А немцы снова лезть на рожон не торопились. Подвезли два легких 50-миллиметровых миномета, затем 37-миллиметровую пушку. Начался методичный обстрел позиций.

Через час горело здание заставы, обрушился дзот, из которого едва успел выбраться пулеметный расчет. Разбило один из «дегтяревых». Но хуже всего, небольшие мины размером с переспелый огурец стали влетать в траншею и узкие укрытия.

Снова гибли люди. Ранения от многочисленных осколков были тяжелые. Перебинтованных до половины туловища бойцов укладывали в ряд. Смотрелись они как жуткие коконы. Люди страдали от невыносимой боли, кое-как помогал спирт. Тяжелораненые закрывали глаза и погружались в забытье. Некоторые уже не просыпались.

Минометы били из окопов с расстояния четырехсот метров, достать расчеты было трудно. Пулеметчики выкатили «максим» на бугор, заставили вражеские расчеты затаиться и прекратить огонь. Кто-то был убит пулями, пробившими бруствер.

Но 37-миллиметровая пушка вскоре достала «максим», хотя бойцы постоянно меняли позиции. Взрыв подбросил искореженный пулемет, командир расчета погиб.

Двое метких стрелков под началом снайпера Грицевича вскарабкались на деревья. Тоже сумели на какое-то время заставить минометы замолчать. Но несколько МГ-34 и станковый МГ-08 еще кайзеровского образца убили одного и тяжело ранили другого стрелка.

Василий Грицевич, рискуя, вел огонь с полуразбитой сторожевой вышки и послал довольно точно несколько пуль. Его прикрывал дым горящего здания. Немцы быстро разглядели снайпера, прижали пулеметным огнем, а затем всадили в вышку несколько снарядов.

Один из них прошел в метре над головой, перебил стойку, на которой держалась крыша, но взорвался с запозданием, что спасло Грицевича. Он уже катился вниз по разбитой лестнице, когда следующий осколочно-фугасный снаряд разнес деревянную коробку и обрушил на Грицевича груду обломков. Василь получил сильный удар по голове и плечу, отбежал в сторону, прижимая к себе винтовку с оптикой, и с полчаса отлеживался, приходя в себя.

Журавлев впервые ощутил беспомощность, в которой никому бы не признался. Оставаться здесь дальше под непрерывным обстрелом и ждать, когда застава погибнет? Но и отходить без приказа капитан не имел права. Чтобы уменьшить потери, он приказал сержантам укрывать людей во время обстрела в подвалах оружейного и продовольственного склада, а в траншеях оставить дежурных наблюдателей. Вместе с ними какое-то время оставался политрук Зелинский.

Он был осторожным человеком и без нужды не высовывался.