Брат за брата

Напротив, иногда ей страшно хотелось наложить на себя руки. Но погибнуть под скальпелем живодера, чтобы потом твой распотрошенный труп выбросили на помойку, – все, что угодно, только не это...

Страх перед смертельной операцией пересиливал даже действие транквилизаторов. Именно поэтому она не удержалась и лягнула какого-то мужчину в белой рубахе при галстуке. Как будто в кошмарном видении возник он. Ей показалось, будто это сама смерть пришла за ней. Смерть. Но не с косой, а со скальпелем...

Может, это и в самом деле была смерть. Потому что ее вдруг перестали пичкать транквилизаторами. Она стала приходить в себя. Но лучше бы она оставалась под их действием. Возможно, она не так бы испугалась, когда за ней пришли.

Все те же два санитара. Они вкатили в палату каталку. Лица у них напряженные, глаза в сторону увести норовят. Анюта чутко уловила волны смерти, исходящие от них. И попыталась вскочить с кровати. Но сильные руки санитаров прижали ее к кровати, затем перебросили на носилки. И обмотали ноги, руки и грудь до самой шеи резиновыми жгутами – намертво прикрепили к ложу, ни в жизнь не вырваться....

Странно – прежде чем увозить на операцию, ей должны были сделать успокаивающий укол. Но никто не позаботился об этом.

Ее везли в операционную в здравом уме. Но уже с помутневшим от страха рассудком. Она пыталась орать, но рот ей быстро залепили полоской скотча. Сейчас она могла только мычать и широко распахнутыми от ужаса глазами смотреть, куда ее везут.

Мрачный полутемный коридор, серые стены, железные двери. Зловещий топот ног и едва уловимый скрип колес. И какой-то неуловимый гул – как будто сама смерть носилась по этим страшным коридорам...

Ее ввезли в операционную. Аппаратура для поддержания ритма жизни и консервации вынутых органов. Хромированная сталь, белый пластик. Все чисто, стерильно. И под потолком белый круг с мощными лампами.

Только операционного стола почему-то нет. Анюта заметила это, и на какой-то миг в душе вспыхнула надежда. Но тут же погасла. Потому что на место стола встала каталка. Ее будут резать прямо здесь...

Страх смерти парализовал Анюту. Обморок бы стал для нее спасением. Потерять сознание и не чувствовать, что будут с ней делать дальше...

Ей должны дать наркоз. Наложить на лицо маску...

Но ничего этого нет. Только врачи в синих халатах и марлевых масках. Они обступили ее со всех сторон. И смотрят. Как будто ждут, когда она лишится чувств.

Да только не дождались.

– Будем резать, – сказал один.

И в руке у него появился скальпель. Анюта представила, как он вот-вот коснется ее живота... Но спасительного обморока нет...

– Сначала дезинфекция, – покачал головой другой.

Он поднял полы ее больничной пижамы, обнажил живот. И начал медленно водить по нему ваткой со спиртом.

Обыкновенный спирт.