Брат, вспомни все!

Понял он, что не сдвинуть ему с места этого монстра.

— Может, и я, — неожиданно выпалил Шалман. И тут же сардонически рассмеялся. — Только тебе, начальник, никогда этого не доказать.

— А вообще, красиво похоронены, — сказал Вершинин. — Да, Шалман, красиво?..

— Красиво, — кивнул тот. — Я обещал Артюху, что он будет похоронен красиво.

— Когда ты ему это обещал? — встрепенулся Кусыгин.

Шалман глянул на него тяжелым взглядом. И снова рассмеялся.

— Давно я ему это обещал. Год назад. Или два… Не лови меня на слове, начальник. Это бесполезно…

Светлову надоел весь этот кураж. Он резко развернулся к Шалману.

— Слушай, ты, мразь!

Он умел бить взглядом. Жестко, сильно. И он ударил. По глазам Шалмана. Через них поганое нутро его зацепил. И начал выворачивать наизнанку.

— Думаешь, всех умыл? А не угадал! Лично мне все равно, ты пришиб этого ублюдка Артюха или кто-то другой. Мне все равно, кто пришибет ублюдка Шалмана. А кто-то это сделает. И, может быть, это случится сегодня ночью. В камере. Ты будешь умирать долго и мучительно…

Убивающим взглядом, ровным монотонным голосом Светлов нагнетал на Шалмана страх. И видел, как тот сходит с лица, бледнеет, зеленеет.

— Ты мне веришь? — резко спросил Игорь.

Если бы так спросил Шалмана кто-нибудь другой, тот только рассмеялся бы в ответ. Но Светлов — не «кто-то». Он мент-волкодав по жизни. Шалман хорошо знает, на что он способен. А потому в глазах его появилась паника, и правая щека начала мелко подрагивать. От крутого спесивого авторитета не осталось и следа…

— Верю, — жалко кивнул Шалман.

И, явно осознавая свое ничтожество, отвел в сторону взгляд.

Шалман был раздавлен, растоптан. Но Светлов все равно потерпел бы фиаско, если бы, пользуясь моментом, попытался расколоть его на признание. У него бы ничего не получилось. Шалман сейчас хоть и загнанный, но зверь. А звери умеют хранить тайны…

Какое-то время Шалман стоял в стороне. Косился взглядом на Светлова, молчал. А затем Кусыгин распорядился отконвоировать его обратно. Никакого толка от него здесь не было.

Под конвоем Шалман двинулся к выходу с кладбища. Но не успел сделать и нескольких шагов, как откуда-то из-за могилы в его сторону метнулся человек. Никто и понять ничего не успел, как он врезался в Шалмана. И упал.

Шалман оставался стоять. Ничего с ним не случилось. Но конвоиры разозлились. Из-за внезапного появления постороннего — а вдруг это какой-нибудь камикадзе, который запросто мог бы убить подследственного? Или бы сам конвой уничтожил, а подследственный бы ушел.

Один конвоир со всей силы ударил неизвестного ногой в живот. Второй ударил в голову. Избиение бы продолжалось, если бы в дело не вступил Кусыгин.

Он остановил конвоиров. А Светлов поднял с земли человека.

Это был бомж. Грязный, вонючий.