Брат, вспомни все!

Но все время, пока «уазик» и «Урал» еще тряслись по гравийке, Славкину удавалось удерживать его в поле зрения. А потом машины тоже выбрались на асфальтированное шоссе и сами прибавили скорости.

Медленно-медленно, но Славкин догонял автобус. «Уазик» вырвался вперед, оставил позади «Урал». И вот он, наконец, догнал «ЛАЗ», пошел на обгон, пристроился впритирку к левому боку.

Сквозь запыленные окна автобуса можно было видеть, кто находится в салоне. Славкин увидел зэков в лагерной униформе. И водитель тоже в зэковской робе. Они, голубчики. Сидят, не дергаются. И в окно не смотрят. Словно не верят, что их могут догнать и остановить.

Славкин достал пистолет. Ничего, сейчас он прострелит автобусу колеса.

— Товарищ подполковник! — подал вдруг голос водитель. — А там же заложники…

Как обухом по голове стукнуло Славкина. Точно, кроме беглецов в автобусе ни в чем не повинные люди. Пассажиры и водитель, которого отстранили от управления. Где гарантия, что уголовники не постреляют заложников? Нет гарантии…

Можно остановить автобус. И вступить с преступниками в переговоры. Но сам Славкин с этим не справится. Надо посоветоваться с вышестоящим начальством.

Пока он связывался по сотовому со своим начальником, пока тот докладывал еще кому-то, время шло. А автобус все не сбавлял ход.

И только где-то через час, когда автобус уже совсем близко подошел к городу, Славкин получил команду стрелять, останавливать автобус. В небе как раз завис вертолет. В нем генерал. Он лично вступит в переговоры с преступниками, которые пока не выдвинули своих требований.

Но стрелять Славкину не пришлось. Автобус остановился сам. Как потом оказалось, у него кончился бензин.

Славкин своими глазами видел, как открылись все двери, как парень в зэковской робе вывалился из автобуса. Упал на обочину дороги, животом вниз сполз в кювет.

Из салона автобуса тоже выбирались люди. Тоже падали в кювет. Вжимались в землю. И гражданские, и зэки. Все чего-то боялись.

И только Славкин ничего не боялся. И пилот армейского вертолета тоже смело подвел свою крылатую машину прямо к автобусу. Из ее брюха на землю посыпались спецназовцы. К ним присоединился и Славкин.

Он лично схватил одного беглеца, развернул его на себя, приставил к его голове ствол «Макарова». И охнул. Схватился за сердце.

Нет, не приступ, не инфаркт. Но близко к тому. И все из-за того, что на него смотрел не матерый уголовник, а до смерти перепуганная миловидная девушка.

Зато большинство остальных оказались мужчинами. Спецназовцы скрутили их, поставили на ноги.

Славкин посмотрел на своих беглецов. И снова схватился за сердце. Это не преступники, это самые обыкновенные люди. Пассажиры автобуса. Преступники поменялись с ними одеждой. А сами давно сошли.