Брат ответит

И взмолилась: — Все, не звони сюда больше, не дергай меня!

Я положила трубку. Судорожно куснула ноготь.

И поняла, что ничего не понимаю.

А главное — что никогда в жизни и не пойму.

Пашка, предатель! Ну, почему ты уехал так надолго? Сколько можно меня мучить! Как я сама справлюсь?!

Схватила телефон. Сейчас позвоню и накричу. Что хватит отдыхать и медитировать в своей дурацкой Индии! Пусть срочно приезжает!

Уже открыла ватсап, увидела любимую Пашенькину фотографию на аватарке и только в этот момент осознала: начинать-то придется — от печки!

Синичкин, когда уезжал, просил дать ему полностью отключиться. Из-за пустяков не беспокоить. Я и не стала ему докладывать о визите братьев, о странной просьбе младшего, аутиста. Решила — справлюсь сама. Да и вообще решила: буду ему замену искать. На Федора поглядывала, с галантным псковичем Нурланом — называй уж вещи своими именами! — изменила. Плюс события катили снежным комом, я чувствовала себя в самой гуще и самонадеянно считала, что держу их под контролем.

Нет, вываливать все это на Пашу в телефонном звонке нельзя. Он с ходу ничего не поймет и только еще больше рассердится.

Я вышла в предбанник. Села за свой, с более удобной клавиатурой, компьютер и стремительно, со скоростью лучшей секретарши в мире, напечатала:

«Пашулик, дорогой мой, милый, любимый, единственный! Прости, что прерываю твою нирвану! Но без тебя я лечу в пропасть!»

Дальше все в кучу. Про подписку о невыезде. Как наврала Ярику. Что он теперь ждет давно похороненную возлюбленную. И я совсем запуталась. А еще — что без него не могу.

Перечитывать не стала — отправила немедленно.

Откинулась в кресле. Выдохнула. Достала из ящика стола зеркальце. Из него на меня взглянула некая тощая, блеклая дама, настоящая помойная кошка. Но ехать домой и снова браться за самореанимацию не было ни сил, ни желания.

Я покопалась в столе, нашла патчи, наклеила их на нижние веки и закрыла глаза. Мне тоже нужна медитация. Хотя бы на пятнадцать минут — как раз и косметическое средство подействует.

Но посидела в тишине я от силы секунд тридцать. Внезапно дверь с громким хлопком растворилась. Я вскочила с кресла.

На пороге грозно хмурилась полицейская дама Галина Георгиевна.

«О нет». — Я старалась пробормотать про себя, но она прочла — то ли по губам, то ли мысль. Усмехнулась злорадно. Молвила:

— О да.

А дальше мазнула взглядом по моему лицу и рявкнула:

— Снимай эту дрянь и иди сюда.

По-хозяйски проследовала в Пашин кабинет.

Я с трудом отлепила патчи (в начале процедуры они держатся насмерть) и поплелась за ней.

На Пашино кресло полицейская леди не посягнула — расположилась на диване. Едва я вошла, хмуро потребовала:

— Флешку давай.

— К-какую флешку?

Разыгрывать растерянность мне не пришлось.