Брат ответит

Ибо за аккуратным до противности столом (ни пылинки, бумажки-стикеры строго по линеечке) восседала дама — возрастная, прокуренная, некрасивая и, несомненно, одинокая. Я для подобных — хуже красной тряпки для быка.

Один быстрый взгляд — и суровая морщина на переносье увеличилась до массивной складки.

— Паспорт! — рявкнула тетка.

Я повиновалась. Аккуратно положила документ на краешек стола — а дальше последовал ловкий взмах в стиле иллюзиониста, и документ мой немедленно полетел в ящик.

— А талон-уведомление об изъятии? — блеснула познаниями я.

— Будет тебе, Римма Анатольевна, и талон. И протокол задержания. Ты что в Пскове делала?

Пусть мчались мы быстро, но обдумать ответы на очевидные вопросы я успела. Кротко молвила:

— Ездила как частное лицо. За собственный счет. По просьбе своего знакомого.

— Ага, — усмехнулась мучительница. — «Дорофеев Федор Евгеньевич, с одной стороны, и детективное агентство «Павел» заключили настоящий договор о нижеследующем…» Лицензию свою мне покажи. Кто тебе право дал подобные бумажки подписывать?

Если Федя виделся с этой фурией и отдал ей свою копию договора, мне крышка. А вдруг — ввиду чрезвычайных обстоятельств — в нашем офисе вообще обыск провели?!"

"Но приходилось рисковать.

— Договора нет, — уверенно соврала я. — Федор мне ничего не платил, и никаких документов мы не подписывали. Это была его личная просьба, и документально мы ее не оформляли. Я… я просто пожалела его брата и поехала в Псков за собственные деньги.

Сейчас она шлепнет на стол бумажку (где моя роспись плюс печать агентства «Павел») — и тогда все. Срок не дадут, но влепят огромный штраф ни в чем не повинному Синичкину. А потом Паша отправится в тюрьму. За то, что меня пришибет.

Однако дама лишь усмехнулась:

— Сказки Шехерезады. Частные детективы стали творить добрые дела. Да еще и бесплатно.

И я вдруг остро осознала, что в их системе я — песчинка, ничтожество.

У полицейской дамы — мой паспорт, власть, неограниченные возможности.

Прочь, прочь, уверенность в себе, что охватила меня в самолете! Ничего не скрывать. Сотрудничать. Прогибаться. Прижать руки к груди. Жалобно молвить:

— Ну что вы ругаетесь! У меня тоже есть гражданская позиция. Я сама собиралась к вам идти. Первым делом, как прилечу. Ольга Польская… погибшая… успела сообщить мне важную информацию. Она может иметь значение для следствия. Я вам все расскажу.

Хорошо бы, конечно, поторговаться, но по лицу хозяйки кабинета я поняла: придется отдавать даром.

— Давай. Все по порядку, — сухо приказала дама.

И я запела соловьем.

Поведала в малейших деталях. Как на духу. Только про неформальное свое общение с Нурланом утаила — это к делу не относилось.