Брат мужа

Уже колючей, надо же, как быстро щетина отрастает…

Сева проглотил кашу и неожиданно легонько повел шеей, словно ловя ласку моей руки. Я замерла, вглядываясь с надеждой в спокойные, безмятежные глаза мужа, пытаясь отыскать в них хотя бы тень осмысленности, хоть чуть-чуть осознания…

– Сева… – голос сел от волнения, пришлось судорожно откашливаться, – Севочка… Ты меня понимаешь? Милый… Ты слышишь меня?

Но муж смотрел на меня все с тем же бессмысленно-отстраненным выражением на лице, от которого мне уже хотелось кричать в голос.

Смотрел, смотрел, не моргая… А затем улыбнулся… И каша, которую, оказывается, он не проглотил, полилась обратно через приоткрытые губы…

Я охнула, принялась поспешно вытирать испачканное лицо, опять возвращаясь к прежнему лицемерному воркованию и старательно отворачиваясь. Потому что, несмотря на то, что Сева ничего не понимал, плакать при нем казалось слабостью.

Да и плакала я уже, сколько можно?

Все эти четыре месяца, бесконечных, жутких четыре месяца, прошедших в плотном тумане ожидания, перемешанного со все ближе подступающей безнадежностью, я плакала. Правда, лишь по ночам, сжимаясь в комок на нашей большой супружеской кровати, бессильно стискивая пальцы в кулак, давя в себе всхлипы. Потому что боялась, что Сева услышит.

Почему-то мне казалось, что он, где-то в глубине своего, покалеченного какими-то негодяями мозга, все понимал, все слышал и рвался ко мне через искореженные нервные окончания.

И плакать при нем – означало проявлять слабость, хоронить его, еще живого…

Эля, навещая меня раз в неделю, никак не комментировала больше ситуацию, хотя постоянно пыталась находить все новые и новые адреса центров реабилитации, каких-то фондов… А затем – хосписов.

Тех самых, куда люди сдают безнадежно больных родственников. Доживать.

Она больше не говорила о том, что я – молодая, что у меня вся жизнь впереди, и надо принимать решение.

Эля видела результаты обследований Севы, я не скрывала ничего. И заключения врачей видела. И прогнозы…

Я была ей благодарна за помощь. И эту молчаливую поддержку. И за итоговое понимание и принятие ситуации.

Честно говоря, не знаю, что бы делала без нее.

Сева проглотил еще одну ложку каши, а потом отвернулся.

Я не стала настаивать, потому что большую часть того, что было в тарелке, он уже съел, перекармливать тоже было нельзя. Встала, унесла тарелку на кухню, вернулась, проверила состояние памперса, после уложила мужа поудобней, укрыла одеялом и включила мультфильмы на телевозоре.

А сама пошла на кухню, прибираться и готовиться к завтрашним занятиям.

По дороге прихватила телефон, проверила баланс.