Брат, мсти за любовь!

Марта аж похолодела, когда в каморку к Митричу вломились два бугая с бритыми затылками и квадратными лицами. Ей и самой вдруг захотелось перекреститься.

— О-о, не понял, Митрич, в натуре, ты этта, чо, телку, типа, снял? — пробасил один.

И впился в Марту тяжелым оценивающим взглядом.

— А чо, не слабая киска, — похабно усмехнулся второй. И нагло у нее спросил: — За сотку со мной пойдешь?..

— Что? — не сразу поняла Марта."

"А когда до нее дошло, она чуть не закричала от боли и страха. Именно такие вот уроды изнасиловали ее. Она обхватила голову руками, ее затрясло. Казалось, еще немного, и она упадет на пол и забьется в психическом припадке.

— Эй, ты чо, в натуре, это, шифер, блин, набок съехал? — растерялся первый браток.

— А ну валите отсюда! — неожиданно рыкнул Митрич. — Совсем одурели! Нормальную девчонку с собой тянут… Я еще Генчику скажу…

— Да ладно, Митрич, замяли, — пошли на попятную братки. Видимо, испугались какого-то Генчика.

— И Любке скажу, — не унимался Митрич.

— Любке?.. Эта которая с Анкой?..

— Вот-вот…

— А она-то чо?

— Это Марта — родная сестра Любки. А ты ей сотку предлагаешь. Совсем оборзел, да?

— Любкина сестра, да… Не, нуты, Митрич, сразу бы сказал. А то молчишь, блин… Ты, Марта, этта, типа, извиняй…

— Все, исчезли…

— Да ладно, Митрич, нам бы это…

— Я сказал, исчезли! — гаркнул Митрич. Мордовороты испарились.

Только Марте не было от этого легче. Ее продолжало трясти. Страх по-прежнему сжимал ее душу ледяной рукой. Это хорошо, что Митрич сумел остепенить этих подонков. А вдруг они разозлятся да вернутся. Митрича изобьют, а ее зверски изнасилуют…

Следующего раза она точно не переживет…

Митрич подсел к ней. Начал гладить по спине.

— Ты чего так испугалась? — спросил. — Неужто уже настрадалась от таких вот?.. Марта часто закивала.

— Да ты не обращай внимания… Они скоты. Натуральные скоты… Но у них есть пастух. Он тебя в обиду не даст. И Люба всегда заступится…

Вот здесь начиналось самое непонятное.

— А они что, Любу боятся? — Марта оторвала руки от лица и сквозь слезы посмотрела на Митрича.

— Ну, не боятся. Так, побаиваются… Не все, понятное дело. Но эти да, их Люба приструнить может…

— А почему?

— А ты не знаешь?

— Нет…

Митрич ответил не сразу. Долго о чем-то думал, как будто взвешивал все «за» и «против».

— Если тебе Люба ничего не говорила, то и я молчу, — наконец заключил он. — Ты давай вот водочки выпей. Успокоиться надо…

Митрич откупорил бутылку, налил полстакана, пододвинул Марте. Достал из холодильника вскрытую банку маринованных огурчиков, подцепил один, на вилке поднес ей.

— Выпей, закуси… Полегчает…

Марта выпила. Водка горькая, гадкая, слезу вышибает. Но зато от нее действительно полегчало…

Домой она приехала под вечер. У Митрича засиделась.