Брат моей подруги

— Доброе утро, — мышка смотрела на него с абсолютным безразличием.

— Ник, я хотел извиниться за вчерашнее, — он сделал пару шагов к её столу.

— Извиняйся, — с гордо вскинутой головой, сказала она.

— Так…я вроде только что….

— Что? — перебила она его.

— Извинился, — немного нервно ответил он. Ника усмехнулась.

— Ты зашёл в мой кабинет, сказал что хочешь извиниться. Я слушаю.

«Ну что за …дама?» — пронеслось в голове у Дани.

— Хорошо, — он выдохнул. — Извини за то, что я вчера сказал, это было на…

— За что именно? — спросила она.

— Ты издеваешься? — Даня прищурился. — Ты хоть извинения, нормально принять можешь? — раздражённо задал он вопрос.

— Какие извинения, такая реа…

— Ты нормальная вообще, нет? — вскрикнул он. — Мне что на коленях перед тобой встать?!

— Я тебя ни о чём не просила, — она встала резко с кресла, от чего колено заныло и Ника поморщилась. — Ты сам пришёл. Твои извинения ничего не меняют, — она махнула рукой.

— Тебе больно? — её мимолётная реакция на боль не осталась незамеченной.

— Больно… — Ника ответила и только потом поняла, о чем был его вопрос. — Не твоё дело, — бросила она и повернула голову.

— Я ведь серьёзно спрашиваю, — он сделал ещё один шаг к ней.

— Со мной всё хорошо, — она посмотрела в его глаза. — Было, пока ты тут не явился.

— А ты на первый взгляд кажешься умнее, — Даня уже пожалел, что решил извиниться.

— А ты и на второй взгляд умнее не кажешься, — они минуту ещё буравили друг друга взглядом. Первый сдался Даня, он развернулся и вышел из логова этой змеи.

Даня порывался пару раз за эту неделю поговорить с Никой, но его всегда останавливал её холодный взгляд. Все эти дни он старался максимально направить свои мысли и свою энергию к предстоящему мероприятию. Но как оказалось не ему решать, мысли всё возвращались к одной белокурой мышке.

К её дрожащему и хрупкому телу, что дрожало в его руках. К приоткрытым губам, что были искусаны до крови. К небесному взгляду, в котором он тонет каждый раз, когда закрывает глаза. К тонким пальчикам, что нежно гладили его. Эти мысли мешали концентрироваться на проекте. Мешали спать и мешали его привычному ритму жизнь.

Но ещё больше, он проклинал свой длинный язык и неспособность думать перед тем, как открыть рот. Уж кто-кто, но мышка точно не та, которая будет спать со всеми подряд. Он это прекрасно знал, он ведь знает её с малых лет. Он твёрдо решил, что обязательно поговорит с ней, заставит её молчать пока, он будет нормально извиняться.

Он понял, что дико по ней скучает. Хоть бы слово ему высказала, да он готов был даже выслушать её оскорбления. Но только не это игнорирование и молчание. Он не знал, как это объяснить самому себе, но у него было чувство что, что-то не хватает. И это съедало его.