Брат моего парня

У меня дохрена прибавилось в мышечной массе, и теперь рядом с ней чувствую себя реальным бугаем.

Нахожу ее губы.

Они подрагивают. Раскрываются, отрезая мое сознание от окружающего мира. Ныряю в Карину языком. Хочу сдержаться, но не могу. Целую так, что в затылок впиваются ее пальцы.

На нас обрушивается дебильное “улюлюканье”толпы.

Сжимаю упругие ягодицы ладонями, подталкивая вверх. Карина обнимает ногами мою талию. Смеется. Снова ищет мои губы.

Откинув голову, ловлю ее поцелуи на своем лице.

Несмотря на наш совместный адреналин, они медленные.

Нежные.

Закрываю глаза. Растягиваю губы в улыбке.

— Шампанское за счет заведения всем! — где-то за кадром объявляет голос Алёны.

Карина прыскает от смеха.

— А поесть за счет заведения можно? — Тоха перемещается за моей спиной.

— Тебе можно, — отвечает девушка Баркова.

— Вау… я Антон…

— А я “Алёна-у-меня-есть-парень”.

Карина смеется, заглядывая в мои глаза.

Если она когда-нибудь спросит, как часто я думал о ней, находясь за четыре тысячи километров, я отвечу, что каждый день. И каждый свой звонок выгрызал беспринципно и без жалости к другим желающим, потому что знал, как она их ждет.

Примерно через пятнадцать минут мероприятие приобретает формат масштабного. Подтягивает Ник Барков, за ним появляется Лекс и Марк. Жена Дубцова появляется еще через час с маленьким пацаненком на руках.

Стол из пятиместного превращается в шести, а потом в девятиместный, за счет стыковки с соседними. Я не в ресурсе травить байки. Это делает Антон. Гибко обходя неудобные вопросы, вещает.

Сидя на моем бедре, Карина гуляет губами по моей шее и лицу. У меня то стоит каждый раз, когда погружаюсь в ощущения на полную. Когда ловлю ее губы и целую их неторопливо. Ее нежность заразительная. Она гасит всю агрессию, которая скопилась за прошедший год и сидела во мне, как необевреженная граната.

Карина делает наше совместное селфи и публикует его с припиской “он дома”.

Для меня не становится неожиданностью появление Влада.

Заняв место где-то в торце стола, слушает разговоры, вертя в руках свой телефон.

Я столько раз шел на бесполезный контакт с ним, что в этот раз не хочу совершать никаких действий.

Реагирую только тогда, когда вырастает рядом.

— Там родители… — сует руки в карманы шорт. — Выйдешь? — смотрит на меня исподлобья.

Они ждут на улице.

Отец вышагивает вдоль фасада, ероша рукой волосы. Они прибавили в седине за год, и в целом он выглядит на взводе."

"Мать обнимает себя руками под грудью, осматривая мою форму и знаки отличий на нашивках.

Я торможу в шаге от обоих, будто между нами невидимая стена, но у меня нет потребности принимать объятья.

— А в армии хорошо кормят, — слегка хрипит материнский голос.

— Там кормят очень дерьмово, — рассеиваю ее предположения.