Брат моего парня

Карандашный лев приколот на холодильник двумя магнитами, которые она сама и купила. Два сердечка, но я бы хотел обличить атрибутику в слова.

Прыснув от смеха, смотрит в мои глаза.

— Я уже сто раз пробовала, но мне все не нравится, — поясняет. — Не знаю, каким хочу тебя показать. Ты… разный. Хочу не по фотографии, а по памяти…

Если бы я мог рисовать, нарисовал бы ее где-то между оргазмом и точкой кипения. Исключительно для себя. Чтобы до пенсии на эту картинку дрочить.

— У тебя будет дофига времени, чтобы меня нарисовать, — говорю ей. — Год примерно.

— Я не такая черепаха… — фыркает.

— Я в армию ухожу, — забиваю свой гол.

Глава 57

Карина

Полтора месяца спустя

— Не передумали, Калинина? — Лев “крейзи-мэн” Константиныч, заведующий моей кафедрой, рисует в моей зачетке оценку моих знаний, которую я даже не берусь прогнозировать. — Вас ведь никто не гонит. За лето подсоберетесь и продолжите очно учиться."

"— Не передумаю… — забираю у него зачетку. — До свидания…

— Надеюсь, еще увидимся, — кивает он.

— Обязательно, — вымучиваю из себя улыбку.

Еще три месяца назад я испытывала диссонанс от того, что придется оставить свою группу и привычный формат учебы, но это быстро прошло. А сейчас… сейчас я так наэлектризована, что вообще ни о чем думать не могу.

У меня в горле ком. И кирпич в груди.

Я даже не заглядываю в зачетку, выходя из экзаменационной аудитории. Просто заталкиваю ее в сумку, убирая со спины прилипшие к затылку волосы.

Всю неделю июнь терроризировал город тридцатиградусной жарой, а сегодня парит так, что дышать нечем. Обещают грозу, я даже получила сообщение от МЧС с советом не шататься по улицам после восьми вечера.

У меня слишком много дел, чтобы ориентироваться на погоду.

Анька ждет меня на парковке рядом с моим “пежо”.

Ветер собирает с тротуаров пыль вместе с мелким мусором и кружит всю эту гадость в воздухе. Небо жутко свинцовое, и в воздухе озон.

Почему этот день должен сопровождать чертов дождь?!

— Давно ждешь? — спрашиваю Аньку, снимая блокировку с дверей.

Забираясь в машину, она придерживает свое свободное летнее платье, потому что оно раздувается от ветра, как парашют.

— Нет… но я писать хочу… поехали быстрее… — отвечает сестра, пристегивая ремень.

Ее живот уже видно невооруженным глазом, но не в этом платье. В этом вообще ничего не видно. Но ее лицо округлилось так, что любому человеку, который знает ее достаточно давно, понятно — она беременна. Это просто видно, и все.

Эта картинка не может надоесть, но у меня… у меня в горле проклятый ком.

Я держалась долго, но сегодня я терпеть не хочу!

— Ты как? — спрашивает сестра, когда выезжаю с парковки.

— Нормально… — отвечаю сдавленно.

— Да уж… — бормочет она.

— Все нормально… — настаиваю.

На мой телефон падает сообщение.