Брат моего парня

— А ты немного притормози свой трафик, — советует. — У тебя сейчас микросхемы сгорят.

— Я человек-разумный. Мне свойственно думать и анализировать!

Прикрыв глаза, он делает глубокий вдох, будто набирается терпения.

С ним мне тоже нужно много терпения, но ведь я смирилась!

— Дай мне два часа, — просит, встречая мой упрямый взгляд. — Осилишь такую задачу?

— Как скажешь… — шепчу вяло. — Отпусти, мне нужно в туалет…

Его рука сгребает в кулак джемпер у меня на талии, заставляя оставаться на месте. Прижавшись щекой к моему виску, Фролов тихо смеется и сообщает:

— Провожу.

Глава 47

Карина

Заявленные два часа я посвящаю тому, чтобы изображать свое участие в обстановке, хотя это очень громко сказано.

Я не рискую вклиниваться в чужие беседы, а сама их заводить не стремлюсь и подавно.

Рука Дениса по-прежнему блуждает где-то в районе спинки моего стула и моего плеча. Задевает его пальцами, чертит маленькие круги на джемпере, в то время как он сам ведет «безопасные» разговоры с отцом и матерью. Даже Влад пару раз подал голос, пару раз я поймала на своем лице его колючий взгляд, большего он себе не позволял, и я не знаю, чья это заслуга — Дениса или воспитания родителей.

Кажется, портить людям жизнь мой бывший парень предпочитает исподтишка.

Мне показалось, что где-то в толпе я видела Лену, но здесь столько народу, что даже слон бы потерялся.

Где-то между второй музыкальной паузой и третьей очередь произнести поздравления доходит до родителей Дениса и его самого. Влад тоже снисходит. Произносит короткую речь, как и Денис, а их мать — оратор от Бога. У нее очень располагающий голос и манера речи, когда она ставит себе такую цель. Все это они делают, не покидая стола, куда организаторы доставили микрофоны.

Возможно, это мое воспаленное воображение, но все те пять минут, пока длится “выход” семьи Фроловых, я чувствую себя, как под лупой. Ловлю на себе взгляд женщины из-за соседнего столика, и еще одной правее него.

Денис объявляет о том, что нам пора, когда поздравления сменяет музыка.

— Что, уже? — удивленно спрашивает Людмила Александровна.

— Да, — Денис встает. — Завтра заеду, — обещает.

То, что ее это не устраивает даже озвучивать не нужно. Все написано на ее лице. О том, что в этом уходе виновата я, объяснять тоже не нужно. Кажется, здесь это всем понятно, но меня спасает мысль, что Денис не сделал бы подобного, если бы не был уверен в том, что может себе такое позволить.

— До свидания, — произношу, вставая со стула.

Я смотрю на всех членов его семьи не смотря ни на кого конкретного.

— Была очень рада познакомиться… — добавляю к этому взгляду. — Хорошего вечера…

— Взаимно, — отзывается отец Дениса.

Это единственные “нежные” слова, которыми мы обмениваемся. Его мать молчит, как и его брат.