Брат моего парня

Эту гримасу мне чертовски хочется поправить своим кулаком, но я слишком собран для того, чтобы чесать кулаки о фейс собственного брата.

Игнорируя удивленные лица сидящих за столом парней, забрасываю руку на спинку соседнего стула и провожу пальцами по голому смуглому плечу.

Оно вздрагивает, и мне хочется оскалиться. На всех присутствующих.

— Есть хочешь? — прижимаюсь губами к уху с маленькой золотой сережкой.

Вдыхаю запах девичьих духов, наполняясь удовлетворением от жизни.

Я знаю, что с НЕЙ мне не будет покоя, но, мне становится насрать, как только Карина поворачивает голову и трется носом о мою шею, говоря:

— Я уже сказала тебе, чего хочу.

Губы разъезжаются в улыбке.

Смотрю в обращенное на меня лицо, чувствуя, как кровь плещется в венах и медленно стекает в пах.

Твою мать, она такая красивая, что мне хочется ее сожрать."

"Зеленые глаза обведены черными стрелками и окружены пушистыми ресницами. Хочу прикусить подбородок с ямочкой и засунуть руку в ее платье, чтобы сдавить в ладони пышную грудь с маленькими коричневыми сосками.

Она смотрит на меня так, будто я единственный мужик во вселенной, но я точно знаю, что это не остановит ее в том случае, если она решит со мной спорить.

Мне не будет с ней покоя. Не будет, твою мать!

Плевать…

Ее губы слишком близко, чтобы терпеть.

Передвинув руку на тонкую шею, сдавливаю затылок и целую пухлые идеальные губы. Забив на обстановку, проталкиваю между ними язык. Карина впивается пальцами в мое колено под столом. Я делаю только один заход. Здороваюсь с ее языком и обзавожусь мгновенной эрекцией, которая ноет под ширинкой, как жалобный хор.

Уже сегодня вечером мои родители будут знать имя девушки, с которой я теперь встречаюсь, как и то, что оно им ни о чем не говорит. Сегодня днем за обедом в ресторане я сообщил им о том, что мы с Никой расстались. Мои слова были восприняты, как тупая шутка, а в приватном разговоре отец настоятельно посоветовал мне “не делать глупостей” и “все обдумать”. Я уверен, что это не последний наш разговор, но впервые в жизни ни с одним своим родителем я не могу и не хочу обсуждать свою личную жизнь. Я не думал, что такое когда-нибудь случиться, и вот это произошло.

Карина — это закрытая тема для всех. Абсолютно для всех. Я еще и сам толком не знаю, что мне с ней делать, но советы мне не нужны.

— На нас все пялятся, — шепчет мне на ухо.

Черт, как же она пахнет.

Втянув в себя воздух, бормочу в ее волосы:

— Пусть пялятся. Боишься?

— Нет, — задирает подбородок.

Снова улыбаюсь, глядя в мятежные зеленые глаза. Несмотря на этот мятеж, ее щеки покраснели.

— Тогда расслабься, — советую ей.

Противоположный от нас стул занимает Лекс. Разваливается на нем, складывая на груди руки и строя невозмутимое лицо.

— Нет слов, нет слов, — бросает сухо.