Брат моего мужа

Он же не видит в этом жесте ничего предосудительного? И в этот момент губы хозяина раздвинулись, и он горячим языком протяжно лизнул мне кисть.

Я дёрнулась, вырвала руку и тут же спряталась за плечо мужа.

– Давид! Она моя жена. Оставь эти штучки для свои приходящих девок.

– Я должен был проверить сам, настолько ли она сладкая, прекрасная Елена. Или Троянская? – его глаза снова вцепились в меня хищным взглядом. – Елена прославилась тем, что развязала войны.

– Я не собираюсь воевать, – пробормотала я, не понимая, к чему клонит Давид, мы же впервые с ним встречаемся.

Неужели Арс ему что-то про меня, про нас рассказывал? Нет… Нет! Он не такой. Он бы не стал хвалиться дяде о своих «победах».

– Отец был прав в своей оценке тебя, Елена, – продолжал мурлыкать Давид.

– Отец? Что он мог про нее сказать? – вмешался Гера.

– Что сладкая, соблазнительная, кружащая голову, – мечтательно перечислял Давид, продолжая щупать меня взглядом. – Такая, которая может свести с ума всех мужчин нашего аула.

Гера фыркнул, вытаскивая меня из-за спины и тесно прижимая к себе.

– Моя! Только моя! – после этого заявления, собственнически обхватил мне подбородок, грубо поцеловал, не стесняясь, а демонстрируя глубокий поцелуй брату.

Давид, прикрыв глаза, с ленивой улыбкой досмотрел представление до конца, после распорядился показать нам комнаты и отнести наверх багаж. Я с облегчением вздохнула, последовав за мужем по лестнице, но уже чувствовала, что нахождение в этом доме легким не будет.

Хозяин неожиданно пошел следом, задержав меня на ступеньке и мазнув влажным шепотом в ухо:

– Не смей кружить голову мне, сладкая… шлюшка…

Последнее слово он словно прошипел. Я не до конца поняла, то ли брат мужа оскорбил меня, то ли сказал что-то, что я приняла за оскорбление. Но выяснять это сегодня сил уже не осталось.

Душ. Переодеться. И в постель. А постель спать, спать и спать так долго, чтобы мир успел перевернуться и все проблемы решились сами собой.

По крайней мере одну проблему я проспала, а точнее отсрочила. За ужином Гера сам объяснялся с сыном, почему мы приехали, и рассказывал про банкротство и состояние дел своему брату.

На утро я вышла к завтраку в общество мрачных и загруженных проблемами мужчин. Это сквозило в сухих приветствиях, скованных жестах, даже у хозяина дома, как он читал и переворачивал страницы свежей газеты. Зато меня обжег один взгляд.

Я чувствовала его и как по углям шла к накрытому завтраком столу.

Арс.

Он скудно поприветствовал меня вначале, как и все, не бросился обнимать, не запустил под кожу едкую насмешку. Он всего лишь не сводил с меня взгляда. И какой это был взгляд!

– Елена, садитесь по правую руку от меня, – вдруг оторвался от прессы Давид.