Брат, держи удар!

Тихонько застонал.

— Что, стыдно?..

— Лелька, что мы вчера пили?..

— Мы?! Вчера?! Ты что, издеваешься?.. Откуда я знаю, что ты жрал у своей Марты…

— У своей Марты?! Может, это ты издеваешься?..

— Ну да, конечно. Вчера на бровях домой приполз. Сказал, что Марту чпокнул. На колени передо мною встал. Плакал, прощения просил. Последней сволочью себя обзывал. Я-то, дура, и поверила, что ты каешься. Даже простить тебя хотела… А тебя как переклинит. Начал в грудь себя кулаком бить. Кричать, что саму Марту Брат поимел. Рассказывал, сколько раз, в каких позах, куда…

Валера застонал еще громче. Уже не от боли. А от стыда…

Он помнил, как барахтался в постели с Мартой. Помнил, что долго занимался с ней сексом. Им обоим было чертовски хорошо… Но ведь он-то думал, что это сон. А Лелька развеяла его иллюзии.

— Значит, это все было на самом деле…

— Ой, ой, ой! Только не надо тут передо мной заблудшую овцу разыгрывать… Выразил, значит, соболезнование…

— Сам не знаю, как все получилось…

Да его расстрелять мало. Трахнуть вдову друга сразу после его гибели…

— Ничего понять не могу… Она мне водки налила. Граммов пятьдесят, не больше. И я запьянел… Даже нет, не запьянел. Башню снесло, начисто. Не соображал, что творил. Как будто не со мной все это было…

— Ага, не с тобой, с Васей Жопиным! — фыркнула Лелька.

— Издеваешься, да?.. Ну издевайся, издевайся, мало мне, скоту.

— Вот, уже лучше, скотом себя называешь…

— Может, мне застрелиться, а?.. Я же себе этого никогда не прощу.

— Ага, застрелись… Жаль, рогатки нет… Валера тяжко вздохнул.

— Марту понять не могу. Зачем она так со мной?..

— Ну да, конечно, Марта во всем виновата… Хотя, может быть, я ее понимаю. По себе знаю, как трудно без мужика… А вот как ты мог?..

— Я ж говорю, будто не со мной это было…

— С тобой, не с тобой, а счет-то в твою пользу. Два — один. Сначала Лерку трахнул, потом до Марты добрался. Два раза мне против одного изменил… Как ты мог, а?..

Валера непонимающе уставился на Лельку. Вот зараза, он душу перед ней изливает, распинается, а ее одно волнует — кто кому больше изменил, она ему или он ей…

— Ну чего вытаращился? — раздраженно спросила она. — Думал, я тебе мораль читать буду. Да на фига ты мне сдался со своей Мартой!.. За Никиту обидно, это да. Не знал, какую змею на груди пригрел… И за себя обидно. Я как порядочная решила в узел себя завязать. Чтобы никаких больше измен — даже если до смерти хочется. И ведь ни разу больше на сторону не гульнула. Хотя была возможность. Красавчик один подвернулся, могла бы с ним перепихнуться. Сил не было, как хотелось. А ведь стерпела. Ради тебя стерпела. И поняла, что смогу всю жизнь терпеть. Чтобы только с тобой… А ты!.. Понесло тебя, кобеляку позорного!..

— Все сказала?

— Все!..

— Тогда пошла отсюда!..

— Куда?..