Браслет императрицы

– В Русском музее, и в Третьяковке… это ведь Кузьма Сергеевич!

– Кто? – переспросила Надежда, смущенная тем, что ее застали врасплох.

– Петров-Водкин, – пояснила Нина.

– Ах, ну да… ты извини, что я здесь хозяйничаю – искала, понимаешь, туалет…

– Да ничего. – Нина улыбнулась. – Только тут беспорядок, все руки не доходят прибраться. Осталось все как при бабушке. Она здесь работала и здесь же держала картины, которые собрала за всю жизнь – Юрий Васнецов, Константин Рудаков, вот даже Петров-Водкин, Тышлер… какие-то работы ей дарили сами авторы, какие-то она покупала. Бабушка говорила, что работы больших, настоящих мастеров вдохновляют ее и вместе с тем не дают зазнаться, напоминают, что она пока еще не достигла настоящего мастерства.

– Надо же, а я и не знала, что у тебя была такая знаменитая бабушка!

– Ну да, бабушка не любила, когда об этом болтали. Она всегда повторяла: «Быть знаменитым некрасиво…»

– Но вообще-то твоя бабушка была очень известна… в свое время, – осторожно проговорила Надежда.

– Да, она получила все существовавшие тогда премии… – В голосе Нины прозвучала странная интонация, как будто она не знала – гордиться былой бабушкиной славой или стесняться ее.

– Ну, многие ее работы действительно мне очень понравились… – Надежда постаралась, чтобы ее слова прозвучали дипломатично, – не все, конечно… но вот там портрет один пожилого мужичка, и девушка в простом платье…

– А ведь ты знаешь, Надя, именно благодаря бабушке я познакомилась с Георгием! – не удержалась Нина.

– Как так? – удивилась Надежда. – Насколько я знаю, твоя бабушка уже давно умерла?

– Вот представь себе. – Нина улыбнулась. – Я пошла на выставку советского портрета в Русский музей, там были выставлены несколько бабушкиных работ. И вот перед одним ее портретом – это был портрет артиста Черкасова – стоял Георгий. И у него было такое лицо, что я не удержалась и спросила: «Вам нравится?» А он повернулся и говорит: «Очень! Вообще, Нина Слепнева – выдающийся и совершенно незаслуженно забытый художник!»"

"Нина смущенно улыбнулась и продолжила:

– Понимаешь, Надя, я не удержалась и призналась ему, что я – внучка Слепневой и мне принадлежит большая часть ее сохранившихся работ. И тут он прямо загорелся – покажите мне их, покажите… Ну вот, так все и началось! – Нина развела руками, как будто предлагая Надежде самой оценить ее рассказ.

«Да уж, – подумала Надежда удивленно. – История какая-то странная, как в кино, причем не в лучшем фильме. Очень все это ненатурально, как будто заранее подстроено.