Браслет императрицы

Так вот он, как эту дуру железную увидел, прямо позеленел, несмотря на свою фамилию, фуражку снял и платком пот с лысины вытирает. Это же, говорит, мина!

Я от испуга про устав забыл, спрашиваю, как на гражданке, – как мина? Какая мина?

А Антон Иванович – ему тоже не до устава, он с чертовой железяки глаз не сводит и говорит вполголоса:

– Морская плавающая корабельная мина МКК-1 с контактным взрывателем, видно, еще с войны осталась! Может, держалась в придонном слое, а теперь по неизвестной причине всплыла…

– И что – до сих пор может рвануть?

– Запросто! Были уже аналогичные случаи… скажем, в восемьдесят седьмом году, с ракетным катером «Торопливый»…

– А что случилось с этим катером?

– Лучше не спрашивай!

Тут капитан-лейтенант опомнился и скомандовал в машинное отделение:

– Самый малый назад!

Коробка наша сбавила ход, но еще по инерции немножко вперед прошла и с этой самой миной соприкоснулась. Мы-то с Гошей не очень понимаем, что происходит, но и то перепугались, а Серый – тот прямо глаза выпучил и рот открыл. Стоит, губами шевелит. Я прислушался – а он тихонько так, про себя – то «Господи, пронеси», то матом… причем он был интеллигентный офицер, сдержанный, раньше я от него дурного слова не слышал, а тут исключительно художественно матерится, прямо как старшина второй статьи…

Прошла так секунда, другая – вроде взрыва нет. Коробка наша медленно пошла назад, но эта чертова мина – за ней, видно, зацепилась за что-то своими рожками.

– Что делать? – спрашиваю я у Антона Ивановича.

– Надо бы ее как-то отцепить и оттолкнуть, да вот как… в общем, доброволец нужен!

И тут… – Константин снова оглядел присутствующих, – и тут наш Гера вышел вперед и говорит: «Я готов!»

Капитан-лейтенант на него удивленно так посмотрел.

– Ты, – говорит, – ты, студент, понимаешь, на что идешь? Это же, – говорит, – ужасный риск!

– Но кто-то же должен! – отвечает ему Жора и уже форменку стаскивает! Мы и опомниться не успели, а он уже прыгнул за борт и подплыл к самой мине. Отцепил ее, оттолкнул… коробка наша потихоньку назад сдает, а мина поплыла своим путем. Ну, тут вахтенные матросы штормтрап сбросили, вытащили Геру. Он весь зеленый, трясется и все что-то сказать хочет, но зуб на зуб у него не попадает – не то чтобы от страха, а больше от холода, месяц-то был март, вода ледяная. Ну, тут Антон Иванович распорядился, чтобы из медпункта спирта принесли, Гоша выпил грамм пятьдесят и порозовел.