Реквием в Брансвик-гарденс

На мой взгляд, нет на свете более жуткого одиночества, чем то, которое ощущаешь, когда теряешь веру, хотя прежде имел ее.

– Бедный Рэмси, – прошептала его собеседница, сложив вместе ладони и опустив к ним взгляд. – Когда люди начинают бояться, они делают странные вещи, абсолютно не соответствующие тому их характеру, который нам известен. Помню, как однажды мой брат, с перепугу…

– Я не знал, что у вас был брат, – удивился священник.

Миссис Парментер усмехнулась:

– Ничего удивительного. Я не слишком часто упоминаю о нем. Он был старше меня и какое-то время вел себя не слишком хорошо. Наш отец был очень расстроен и жутко разочарован. Однажды Клайв проигрался и влез в долги, с которыми не смог расплатиться… Тогда он собрал домашнее серебро и продал его. Конечно же, он не смог получить за него столько, сколько оно стоило, и папе пришлось дважды переплатить, чтобы вернуть приборы. Жуткий поступок, и совершенно не похожий на Клайва. Чего только ни сделаешь со страха!

Огромная тяжесть легла на сердце Доминика:

– Так вы считаете, что это Рэмси убил Юнити, так?

Вита плотно зажмурила глаза:

– Боюсь даже сказать… да. Я уверена в том, что это сделали не вы. – Голос ее не допускал и нотки сомнения. – И я не верю в то, что это сделал Мэлори. Я… Доминик, я слышала ее крик! – Женщина чуть поежилась. – Конечно, этого свидетельства недостаточно, но я видела, каков он в гневе. – Рука ее почти неосознанно потянулась к щеке, на которой еще темнели болезненные синяки. – Он утратил власть над собой. Сделался другим человеком. Он никогда не обошелся бы так со мной в… в нормальном своем состоянии. За всю нашу жизнь Рэмси ни разу не поднял на меня руку. – Она поежилась. – С ним что-то происходит, Доминик. Что-то ужасное… как будто нечто в нем сломалось. Я… я не знаю, что делать!

– И я тоже, – признался расстроенный Кордэ. – Быть может, мне стоит еще раз поговорить с ним?

Снова разговаривать с хозяином дома ему хотелось меньше всего. Ему было неудобно даже думать об этом… Но как оставить Виту в одиночестве перед лицом такого несчастья? Она любила своего мужа и теперь наблюдала за тем, как он утопает в эмоциональном водовороте, которого она не понимала, а потому не могла ему помочь. Его затягивало прочь от нее… прочь ото всех. Доминик слишком хорошо знал, каково это, когда тебя увлекает вниз, когда душит отчаяние. Те несколько недель, проведенных в Айсхауз-вуд, он собирался покончить с собой. Его удержала обыкновенная трусость, а вовсе не любовь к жизни или надежда. Однако Рэмси не отвернулся от него, не позволил брезгливости удержать протянутую ему руку помощи.

– Нет… – мягко сказала Вита. – В любом случае еще рано. Он снова будет все отрицать и только расстроится.