Реквием в Брансвик-гарденс

Победа приносила ей высший восторг. Для нее была сладка и победа интеллектуальная… Ведает бог, сколько раз она бросала мне вызов и скольких добивалась побед… – На лице его на мгновение проступил гнев и память об испытанном унижении. – Однако власть эмоциональной победы куда более сильна. Можете ли вы доказать, что она не зашла в общении с вами чересчур далеко, и вы не потеряли на мгновение власть над собой? Я вполне могу понять вас, если вы оттолкнули ее от себя буквально и физически, вызвав тем самым погубивший ее несчастный случай.

– Возможная ситуация, – согласился Доминик, ощущая, как крепнет у него в груди страх. Питт также может посчитать такую версию вероятной. Она позволит уцелеть Рэмси и Вите. Именно об этом мечтала Кларисса: об избавлении для своего отца и брата. Конечно же, этому будет рад и Мэлори. Только Трифена останется безразличной, ей главное – чтобы в принципе отыскался виноватый.

Кордэ попытался глотнуть и ощутил, что глотку его перехватило. Он не толкал Юнити. Он и близко не подходил к лестничной площадке, когда она упала, и не имел представления о том, кто мог там оказаться. Ситуация оказалась даже хуже, чем тогда, на Кейтер-стрит. Тогда все для него было ново. Он не знал, чего ожидать. Гибель Сары лишила его дара речи. Теперь же он был жив и всем своим телом, каждым нервом осознавал жуткие перспективы. Он уже был знаком с ними.

– Я не толкал ее, – вновь повторил Кордэ. – Но вы правы, я – человек опытный. – Священник попытался глотнуть пересохшим ртом. – Я знаю, как надо отказать женщине, не вызывая паники и не провоцируя ссоры, не говоря уже о насилии.

Это было не совсем справедливо, однако момент не допускал пространных объяснений.

Доминик попытался найти, что сказать. Тяжесть обвинения ложилась на Парментера-старшего. Если он был невиновен, то должен был ощущать такой же ужас, какой только что прикоснулся к Кордэ, а пожалуй, и худший. Все обвиняли Рэмси, даже члены его собственной семьи. И полиция как будто бы верила им. Он должен был ощущать такое одиночество, какого не в состоянии было понять любое воображение.

Инстинктивным движением Доминик протянул руку и положил ее на запястье наставника, и только потом, когда отнимать руку было уже поздно, понял, что сделал.

– Питт установит правду, – решительно произнес он. – Он не позволит, чтобы обвинили или арестовали невинного человека. Поэтому его и прислали сюда. Он не склонится перед чьим-либо давлением и не сдастся.

Рэмси несколько удивился:

– Он женат на сестре моей покойной жены. Мы – давние знакомые.

– Да, которая умерла. Ее убили… десять лет назад.

– Ах… да, конечно. Простите. Забыл на мгновение, – извинился Парментер.