Бракованная

Мое тело идеально функционирует, с реакциями полный порядок, удар поставлен как надо. При желании мог бы стать профессиональным бойцом. Только это не мой путь, мне просто нравится быть в форме."

"Я остался ночевать в гостинице напротив клуба, а сегодня расхлебываю последствия похода туда: болят ребра, ноет челюсть, хорошо хоть синяк на подбородке за темной порослью волос почти не видно.

— Где ты был? — спрашивает отец, заметив, что я пришел на завтрак во вчерашней одежде.

В этом доме так не принято.

— Гулял… — коротко отвечаю.

Отец сразу понимает, где именно, и начитает хмуриться. Его бесит, когда я хожу в «Яму», он считает это пустой тратой моих ресурсов.

«Сломают тебе что-нибудь, и будешь отдыхать на больничной койке… а работать кто будет?» — ругался раньше он.

Теперь уже не говорит ничего, да и глупо было бы пытаться научить уму-разуму тридцатидвухлетнего сына.

— Где Эвелина? — вдруг спрашивает он. — Я, признаться, привык, что ее симпатичное личико украшает наши трапезы.

Вот тебе раз... Даже отец попал под влияние ее совершенного лица. Только теперь ему уже не быть таким совершенным, по крайней мере какое-то время.

Ловлю себя на мысли, что я тоже привык к ее присутствию, мне адски ее не хватает.

— Эвелина немного заболела…

— Что с ней? — тут же начинает тревожиться отец. — Ей нельзя болеть! Она еще не беременна?

Да, мой папаша ждет внука ровно так же сильно, как и я сына.

— Не беременна, — отвечаю сдавленно.

— Старайся лучше, Лев! Я уже похвалился друзьям, что в этом году у меня будет внук с ангельским личиком, не то что твоя физиономия…

— Что не так с моим лицом? — тут же хмурюсь я.

— Мнут тебе его часто в твоем клубе… — бурчит он и мгновенно меняет тему: — Как бы было здорово, роди вы двойню! Два пацана за раз — и наследник, и запасной вариант! Потом уже не страшно, если Эвелина загуляет…

Последняя фраза отца меня буквально выхлестывает.

Смотрю на его невозмутимую рожу — он как ни в чем не бывало намазывает масло на тост, кусает его. Даже не понял, что сказал, как задел меня.

У меня невольно сжимаются кулаки, челюсть опять начинает ныть, поскольку слишком сильно сжимаю зубы. Это ведь отец мне полжизни внушал, какие бабы твари. Это из-за него я такой, какой есть…

— Никто из моих детей не будет рожден про запас! — чеканю я строго. — И Эвелина гулять не будет. Мои отпрыски будут расти с матерью.

— Как будто тебе было плохо с отцом… — щурит глаза он.

Не отвечаю, для споров я слишком истощен морально. Просто встаю и ухожу.

— Ты не поел! — возмущается отец.

— Что-то пропал аппетит, — рявкаю зло.

— Прям и сказать при нем ничего нельзя… — кидает он мне в след.

Не обращаю внимания, просто ухожу, стараясь не реагировать.