Бракованная

Они крепко сдружились, вместе начали первый бизнес, женились. У моего отца появился я, а у Ванштейна наследник всё не спешил появляться. Их дороги на некоторое время разошлись, именно в тот период мой отец выкупил здание старого мясокомбината, реорганизовал дело. Собственно, тогда и появился наш родной «Величаевский» мясокомбинат. Ванштейн объявился позже, к тому моменту развелся и  так же, как и мой отец, в одиночку воспитывал сына…

На миг замолкаю, проверяю, слушает ли Эва, интересно ли ей вообще.

— И что дальше? — спрашивает она, кутаясь в одеяло.

— Дальше эти двое снова крепко сдружились, спали и видели, чтобы мы с Давидом, сыном Ванштейна, тоже стали друзьями. Однако когда ты подросток, очень сложно дружить с человеком, который на шесть лет тебя младше. Мы стали приятелями позже, когда подросли… Вместе ездили на тусовки за границу, развлекались на гонках, участвовали в боях без правил, курили анашу и не гнушались таблетками…

Наблюдаю, как хмурит лоб Эва. Эта часть истории ей явно не нравится, но из песни слов не выкинешь. Остальное ей тоже вряд ли понравится.

— Как-то раз мы изрядно переборщили с экстази…

Я морщусь, вспоминая следующий месяц, проведенный в реабилитационном центре, бешеный вид отца, с которым он являлся меня навестить.

— После я долгое время был чист, даже алкоголь не употреблял… Но на одной из тусовок всё же сорвался. Давид принес новую дурь, и мы попробовали. — Тут замечаю пренебрежительное выражение на лице моего Снегирька, пытаюсь оправдаться: — Я тогда молодой был очень, сейчас ни за что не стал бы такого делать, даже алкоголь почти не пью, ты знаешь. В общем, дурь оказалась с сюрпризом… Мы нажрались в клубе, и только поэтому люди увидели, что мы вырубились, и вызвали скорую. Меня откачали, а Давида нет... слишком сильная передозировка… Он принял больше моего, плюс я старше, сильнее физически, мой организм был чист накануне… Так или иначе я выжил, и Генрих Ванштейн никак не может мне этого простить. Он обвинил в смерти сына меня, хотя именно Давид поставлял нашей компании «веселье».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я тихо кашляю, даю себе время передохнуть и продолжаю:

— Прошли годы, история поутихла, а потом на каком-то приеме я познакомился с Миланой… Красивая молодая блондинка, она нравилась мне своей веселостью, легким отношением к жизни. Я не знал, что когда-то она встречалась и с Давидом тоже. Да и какая разница, ведь тот давно в могиле. Однако для Генриха разница была.