Бракованная

Да-да, слушать Льва я не стала, спорила со стилистом до посинения, ведь это мне предстояло очаровывать будущего свекра, а не Вениамину Островскому.

Потом Вениамин пустил в ход тяжелую артиллерию:

— Я умываю руки. Позвоню Льву Владиславовичу и доложу, что вы отказываетесь от моих услуг…

В этот момент я и решилась обратиться за помощью к Семёну, который всё время был с нами.

— Какие-то проблемы, Эвелина Авзураговна? — спросил он, хмуро прищурившись.

— Да, есть проблема… — ответила я, покрутившись перед ним в коротком красном платье. — Сами подумайте, как я в таких нарядах покажусь важным людям, особенно будущему свекру? Что он обо мне подумает? Стилист меня не слушает! Не знаю, что делать...

Видно, Семёну вкус стилиста тоже не пришелся по душе.

Телохранитель постоял, почесал затылок, еще раз хмуро меня оглядел и пошел общаться со стилистом. Словосочетание «будущий свекор» оказало на него прямо-таки волшебное действие. Знать бы почему...

Я не знаю, что он сказал Вениамину, когда отвел того в сторону, но тот сию же минуту стал кротким, как ягненок. И я смогла сама выбрать одежду.

Потом Вениамин отвез меня в салон, где, видимо, попытался сравнять счеты. Я едва узнала свое лицо, настолько сильно оно изменилось после всех манипуляций визажиста. Я будто стала не я… В этот раз предпочла обойтись без споров, лишь зашла в магазин косметики, выбрала самое необходимое и попросила Семёна как можно быстрее отвезти меня в отель. Там я смыла с лица этот ужас и сделала макияж, который рекомендовала мама Марисоль.

«Тебе не нужно много, Эва. Ты и без того слишком яркая…» — твердила она.

Специально выбранная визажистка преподавала нам основы макияжа целых три месяца. У меня великолепно получалось, кроме того, мне очень понравилось пользоваться косметикой. В «Отличной» нам давали упражняться каждую неделю, так что с макияжем я тоже без проблем справилась. Кстати, что мне в салоне сделали хорошо, так это прическу. Мои волосы еще никогда не лежали на плечах столь аккуратными локонами.

В общем, своим видом я очень довольна, и Лев, кажется, тоже.

— Пойдем, ужин уже на столе. Я познакомлю тебя с отцом, — говорит Величаев. — Кстати, формально хозяин дома — он, мое левое крыло, имей это в виду, Эва.

«Мы будем жить с его отцом?» — охаю про себя.

Очень надеюсь, что он окажется добрым и отзывчивым человеком. Однако стоит мне войти в столовую, как я понимаю, что зря надеялась.

Множество раз в моей жизни были такие моменты, когда я чувствовала себя лошадью на базаре.

«Эва, покрутись перед гостями, покажи, какая ты красивая девочка!» — требовала биологическая мать с тех пор, как я начала себя помнить.

И я крутилась… Кажется, с двух или трех лет.