Бракованная

После такой откровенной лжи мне хочется вцепиться ногтями ему в глаза… Если бы еще ногти были…

— Тогда как бы папа Авзураг узнал…

— Вспомни, о чем ты меня просила в записке? — хитро щурится он. — Не говорить отцу о том, что между нами случилось! О поцелуе я не сказал ни слова! Вместо этого сообщил ему, что мы с тобой переспали… А ведь этого не было, поэтому чисто формально я не нарушал данного тебе обещания.

После этой информации мои глаза грозятся вылезти из орбит.

— Что-о-о?! Это же в миллион раз хуже…

— Эва, ты просила держать в тайне наш поцелуй, и я держал! Об остальном ты не предупреждала… Нужно четче выражать свои желания! — Теперь он, похоже, уже откровенно надо мной смеется.

Только мне совсем не до веселья.

Тут одной оплеухой не отделаешься!

Дядя Улдан лично предупреждал: если такое когда-нибудь случится, он выпорет провинившуюся до потери сознания. Но хуже то, что все знали — потом испорченная девушка достанется ему… Это самый главный наш страх, самая главная мотивация оставаться невинными и выйти замуж по приказу отца.

Ведь Улдан Габарашвили — садист, в этом ни у кого никогда не было сомнений. Он не трогает нас, поскольку мы невинны, это наша защита. И теперь у меня этой защиты фактически нет.

— Они же теперь меня угробят… — тихо хриплю я и чувствую, как на затылке от страха начинают шевелиться волосы.

— Они ничего тебе не сделают, Эва! Мы уехали оттуда, я тебя забрал, теперь ты под моей защитой, — как-то слишком спокойно заявляет Лев.

Да, мы куда-то едем, причем на большой скорости. Но ведь дядя — полковник полиции, от него не скрыться.

— Нас найдут… Нас обязательно схватят, мы не уедем далеко… — шепчу я, каменея от ужаса. — Он предупреждал, каждый полицейский пост — это его руки, каждая камера, которую мы проедем, — это его глаза… Он же тут огромная шишка!"

"— Да, здесь он — шишка, Эва, — резко серьезнеет Лев. — А в моем регионе он ноль без палочки. Как только мы выберемся из этого района…

— Да как же вы не понимаете?! Мы не выберемся, нам не дадут! Нас перехватят по дороге! — уже почти кричу я.

И тут в наш разговор вклинивается телохранитель:

— Шеф, подходящее поле через три километра!

— Эва, ты когда-нибудь летала на вертолете? — спрашивает Лев и снова улыбается.

И тут вспоминаю его разговор с подчиненными о какой-то ватрушке. Ватрушка, ватрушка… Вертушка! Наверное, я не так расслышала. Но откуда у него вертолет?  Невозможно так быстро раздобыть такой вид транспорта, его же не закажешь как такси. Совершенно невозможно!

И тем не менее я его вижу спустя всего пять минут.

Глава 10. Новая жизнь

Тогда же:

Эва

Пять минут — это много или мало?

Мне они кажутся бесконечными.

Каждую секунду я жду появления полицейских машин, каких-то застав, даже оружейных выстрелов.