Браконьер 1

Сам диалог я не слышал, но, скорее всего, он пытался качать права. Люди, прожившие в рамках законопослушного общества, не привыкли к подобному бесправному обращению. Так что рано или поздно это должно было случиться.

Однако парламентёра никто и слушать не стал. Не прошло и минуты, как ночную тишину разорвал громкий хлопок, и переговорщик мешком повалился на землю.

Толпа дрогнула. Особо трусливые попытались бежать, но не успели преодолеть и пары метров, когда им в спины отработали очередями из автоматов. Более благоразумные попадали на землю, прикрывая головы руками. Поднялся шум, гомон, кто-то кричал, моля о пощаде. Но вместо этого людей принялись избивать. Их пинали ногами, прикладами и какими-то палками.

Бардак продлился недолго, всего каких-то пять, может — десять минут, а затем не́люди, подгоняя пленных пинками, снова заставили их работать. Трупы стянули в кучу за ангарами, да так и оставили лежать, даже не помышляя о том, чтобы похоронить. Не обязательно по-человечески, хоть бы в братскую могилу зарыли. Видимо, о том, что на дневной жаре они начнут вонять ещё до обеда, они не догадывались. А может, им было просто плевать.

Когда кто-то падал без сил, тут же получал заряд бодрости, в виде ударов ногами в живот или черенком по спине. Если человек не делал подчиняться, его попросту убивали. И делали это максимально жестоко, порой просто перерезая глотку на глазах у других.

Я смотрел на всё это и не мог понять: за что? Почему они такие? Откуда столько жестокости в тех, кто ещё вчера жил обычной жизнью? Будто кто-то невидимый взял их под контроль и управляет, словно марионетками.

Шавкад несколько раз предлагал мне бинокль, но я отказывался. Мне хватало того, что я видел издали. Потому и не горел желанием рассматривать это дерьмо в деталях.

Узбек словно ничего этого не замечал. Он наблюдал за происходящим со спокойным лицом, а иногда делал какие-то пометки на клочке бумаги. Что это означало, я не понимал, а вникать не хотелось. Единственное, чего я желал — чтобы поскорее взошло солнце. Но оно будто специально, совсем не спешило показываться и разгонять весь этот зверинец.

Стресс и усталость незаметно взяли надо мной верх, и я не заметил, как уснул. Вот, ещё секунду назад я наблюдал за тем, как изменённые пинают ногами подростка, а в следующий момент меня уже тормошит Шавкад.

— Подъём, — тихо шепнул на ухо он. — Нам повезло, ребят держат в одном ангаре.

— А? — спросонья не понял я.

— Вставай, говорю, пора действовать.

И тут меня накрыло осознание происходящего. Желание покурить и сделать глоток бодрящего кофе тут же испарились, а адреналин, влетевший в кровь, разогнал остатки сна."

"Мы спустились с навеса всё той же пилорамы, на который вернулись, когда бросили машину.