Браконьер 1

— О чём вы говорили, что делали?

— Да ничего! — закричал Дмитрий. — Спать мы собирались!

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ладно, вы улеглись, а дальше?

— Ничего, — уже более-менее спокойно ответил он. — Я спросил, мол: чего не раздеваешься, жарко же. А он молча встал, взял автомат и вышел.

— А вы что?

— А что мы? Хрен его знает, может, он пошёл территорию осматривать. Да кто мог подумать, что он такое учудит⁈ Это твой братец, не наш! Это не я его сюда привёл!

«Щёлк!» — Речь Дмитрия оборвала звонкая пощёчина.

Парень замолчал и уставился на меня злобным взглядом. Спину сверлили похожие, и, обернувшись, я в этом убедился. Бабы зыркали с нескрываемым укором, хотя лично я им ничего плохого не сделал. Однако червячок сомнений уже закрался в их души и с каждым мгновением проникал всё глубже. Это нормальная человеческая реакция. Мало кто способен взять на себя ответственность, ведь куда проще кого-нибудь обвинить. Впрочем, в данной ситуации виноват в случившемся был только один человек, и сейчас он мчался по лесу в неизвестном направлении. Но почему? Что на него нашло?

Я уселся у окна и обхватил голову руками. Бабы вновь зароптали, окружив выжившего парня, но к их словам я не прислушивался. Все мысли были поглощены поступком брата. В памяти всплыли слова о том, как Колян выпрашивал у меня обещание его убить, если он вдруг обратится. Тогда я не понимал, с чего такие речи? Но сейчас, когда я начал перебирать наши дальнейшие похождения, некоторые моменты показались довольно странными.

Когда мы убили двоих выродков, вся наша одежда пришла в негодность, и переодеться в чистое — вполне естественное желание. Чем мы и занялись после того, как заглянули в квартиру к его приятелю за табаком.

Шмотки отыскали в магазине для рыбалки, что расположился в фойе торгового центра. Вот только я переоделся прямо в торговом зале, а Колян спрятался в примерочной. Тогда я не заострил на этом внимания. Ну бывают у него заскоки, и этот не казался чем-то из ряда вон. Затем этот разговор в машине… А подранок? Он пристрелил его так, будто уже утратил человечность. Слишком легко, словно уже больше нечего терять. Да и молчаливость… По обыкновению брат — в каждой бочке затычка, на всё есть своё мнение. Но здесь, в посёлке, когда вокруг творилась вопиющая несправедливость, он почему-то больше молчал. Даже когда мы одержали победу над вертухаями, отделался буквально парой фраз и без лишних вопросов отдал мне бразды правления.

Чёрт, как же я не догадался? Ну почему я такой тупой⁈

Да, сейчас уже стало очевидно, что в той квартире, когда мы охотились за чёрным сердцем, его укусили. Возможно, он понадеялся, что ничего страшного не случится, и промолчал. А ведь всего-то и нужно было спросить ещё тогда, когда мы только ехали сюда.