Странный брак

— Буду вам крайне признателен… И вы останетесь вполне довольны, папаша Крок. Эхе-хе, что же мне сказать теперь этому доктору?

Папаша Крок без промедления взялся за дело и допросил прислугу замка. Он был ласков и обходителен в обращении, — это покоряло и сразу располагало каждого, с кем он заговаривал. Кроме того, он казался весьма достойным господином и производил впечатление почтенного старца. В его взгляде сквозили кротость и доброта, — господь бог иногда по необходимости и злодеям придает обличив добрых людей. Платье Крока тоже никак не соответствовало его душе: весь он, с головы до ног, был одет как настоящий венгерец, а на сафьяновых сапожная даже позвякивали шпоры. И черт не догадался бы, — если только не сам он скрывался под личиной этого человека, — что Крок был когда-то сыщиком в Вене и что по его вине отправилось на эшафот много венгерских патриотов.

Слуги не могли сообщить ничего существенного. Граф пробыл здесь три-четыре дня и за это время не общался ни с кем из посторонних; не было в замке и гостей.

— Где жил граф?

— В комнатах, что выходят на солнечную сторону.

— Проведи-ка меня туда, сынок, — попросил Крок камердинера.

Папаша Крок перерыл все в комнатах, но ничего не обнаружил.

— Кто здесь обычно подметает?

— Служанка.

— Она красива, сынок?

— Что вы, безобразна!

— Ну, слава богу, — проговорил папаша Крок с наигранным облегчением, — по крайней мере, мне не грозит опасность, если ты пришлешь ее сюда.

Камердинер прыснул со смеху и немного погодя втолкнул в дверь женщину лет шестидесяти, вдову одного из батраков.

— Ну, сестричка, кажись, ты убираешь здесь?

Тут старуха ни с того ни с сего послюнявила пальцы и принялась приглаживать ими волосы на голове.

— Я.

— Не выметала ли ты, сердечко мое, после графа каких бумаг? Изорванных и измятых бумажек, понимаешь, на которых было что-нибудь написано?

— Очень даже может быть.

— Не могла бы ты разыскать их? Коли ты это сделаешь, славной будешь бабенкой!

— Обязательно найду. Весь сор отсюда мы выбрасываем в большой ящик. А здесь так редко приходится подметать, что старый мусор еще и сейчас там.

— Ну-ка, сбегай, душа моя!

И старая карга проворно выскользнула из комнаты; пробегая по коридорам, она не устояла перед искушением расхвалить слугам, толкавшимся без дела, этого любезного старого господина: ""И слова и обхождение его такие благородные!..""

Вскоре служанка вернулась и принесла в переднике целую кучу обрывков бумаги. Запершись в комнате, папаша Крок сложил из этих клочков часть письма, гласившего: ""Милая Пи-рошка, удивляюсь, что ты не пишешь. Ведь не запретили же тебе и переписку? Это было б ужасно!"" На том письмо и обрывалось. Затем Крок восстановил другой отрывок письма.