Брак с незнакомцем

– Я понимаю, но… я подумала…

– Что вы подумали? Что я тут же снимусь с якоря и отправлюсь в самые опасные воды в мире, чтобы искать какую-то юную леди? Вам не пришло в голову, что у меня есть и свои дела, и свой корабль, о котором нужно позаботиться, и что я не болтался бы просто так в фалмутской гавани, если бы не ждал, что ваш отец уплатит мне долг?

– Я ничего не могу с этим поделать.

Сирл бросил на нее тяжелый взгляд и замолчал. Затем он заговорил снова:

– Вы хотите от меня того, что сделать невозможно. По вашей просьбе я должен, скрывая все от вашего отца, послать свою команду в осиное гнездо, где почти все мои матросы наверняка погибнут.

В глазах Ровены вспыхнуло пламя.

– Я не думаю, что это невозможно для такого человека, как вы. Мне говорили, что вы прекрасно знаете те воды и побережье Северной Африки и еще что вы лично знакомы с некоторыми из берберийских пиратов. У меня нет желания спрашивать, для чего вам подобные знакомства – это ваше дело, – но, учитывая все, что я только что сказала, более подходящего – лучшего – человека для моей цели просто не найти.

Сирл промолчал.

– Я все еще не могу поверить, что вы явились сюда, чтобы попросить меня способствовать вам в этом совершенно безумном, безнадежном предприятии, – наконец произнес он.

Ровену охватило отчаяние, но она в который раз овладела собой.

– Вы полагаете, я сама этого не понимаю? Да, это безумная затея, и, возможно, безнадежная, – выпалила она. Ее глаза сверкали. – Но я должна попытаться! Если вы не можете мне помочь, то, пожалуйста, подскажите хотя бы, кто возьмется за это дело. Клянусь, если есть хоть малейший шанс спасти Джейн, я сама поплыву на веслах до этой проклятой Северной Африки!

– Не будьте дурочкой, Ровена. Прежде чем совершить необдуманный поступок, взгляните на факты. Мусульмане, торговцы рабами – фанатики и угнетатели – объявили войну всему христианству. Это настоящая паутина. Вся Европа подвергается их набегам, включая и английские прибрежные деревни. Тысячи людей похищаются даже и из своих домов; их увозят в Алжир и Сале в цепях. Корсары безоговорочно повинуются капитану. Они не знают жалости и страха, в бою опасны, упорны и не сдаются до последнего.

– А что бы сделали вы на моем месте? Что, если бы у вас была сестра и ее похитили? Неужели вы не отправились бы на ее поиски, не захотели попытаться освободить ее?

Сирл потер шею и медленно произнес:

– Если говорить откровенно, то… да, я поступил бы именно так.

– Тогда… пожалуйста, умоляю вас, подумайте об этом. Если бы только я могла, то заплатила бы вам любую цену.

Он вздернул бровь:

– Любую цену, Ровена? Я даже не могу представить, какая сумма могла бы меня соблазнить. И не имею желания об этом думать. Очень сожалею о вашей потере, но ничем не могу вам помочь.