Брак с незнакомцем

Так вот, мой отец имел эти качества от рождения, потому что в его жилах течет корнуолльская кровь, кровь людей, не знающих страха и сомнений, тех, кто будет сражаться за свой кусок земли до тех пор, пока его на нем не похоронят. Но с тех пор, как он вернулся домой калекой, что-то внутри его словно бы съежилось и умерло."

"Я видела, как его покидает дух борьбы – сила, страсть… словом, то, что все эти годы толкало его вперед. А с этим иссякли и наши средства к существованию. Наш дом рушится, словно карточный домик, мистер Сирл, но я не допущу, чтобы наша семья лишилась своего угла, чтобы мы вынуждены были выживать, как последние нищие. Не важно, в чем вы его обвиняете. Я уважаю своего отца и не обману его, связав свою жизнь с таким, как вы.

Пару минут Тобиас серьезно обдумывал ее слова, затем встал и надел шляпу. И посмотрел на нее сверху вниз – как обычно, чуть насмешливо, но прямо.

– Нет, не думаю, что вы его обманете. И это была очень пылкая речь, смею вам заявить.

– Моего отца сильно задели ваши обвинения. Если вы искренне верите, что он стоит за всем, что случилось с вашим судном… что ж, я не могу сказать ничего, что изменит ваше мнение. Разве что одно – вы не знаете истинную сущность Джека Мейсона. С каждым новым днем, с каждым рассветом это новое бремя, что легло на плечи отца – и на мои тоже, – становится все тяжелее. И все из-за вас. Вы вынесли приговор достойному, честному человеку, не дав ему даже оправдаться.

– То же самое сделал и он, когда обвинил меня в том, что я выстрелил ему в спину.

– А вы утверждаете, что это было не так?

– Именно это я и утверждаю.

Ровена смотрела на него, ожидая продолжения, объяснения, но он предпочел промолчать. Вместо ответа, он снова уставился на нее – на непослушные спутавшиеся локоны, падающие ей на плечи, теперь уже дымчатые сине-зеленые глаза с густыми черными ресницами, светящиеся, казалось, своим собственным светом, как будто в глубине их были спрятаны изумруды огромной ценности, нос, изящный и слегка вздернутый, точеные скулы с едва заметным румянцем, губы – не капризно надутые, как у большинства молодых девиц, но нежные, выразительные, с красиво изогнутой линией рта.

Она будто выставляла себя напоказ и бравировала этим – возмутительно! – и Тобиас был уверен, что ни один мужчина не мог пройти мимо нее, чтобы тут же не воспылать к ней страстью. Он вздохнул и отвернулся, чтобы она не увидела выражения его лица. Эта женщина овладела его сознанием. Должно быть, он сошел с ума. Что он вообще делает среди этих разбросанных по пустоши валунов, когда у него полно работы?

Тобиас немного постоял… и все же принял решение, в правильности которого отнюдь не был уверен. Затем он ловко взобрался в седло и поскакал обратно, в направлении Фалмута.