Брак с незнакомцем

Я хочу остаться!

– И то, что произойдет между нами, не будет сделано против твоей воли? Не станет своего рода мученичеством?

– Нет.

Тобиаса поразила ее твердая решимость. Он не ожидал, что она уступит, добровольно отдастся ему, когда он предоставит ей возможность уйти. Но она разрушила все преграды, стоявшие между ними. Что он должен думать теперь? И почему он неожиданно почувствовал себя скорее побежденным, нежели победителем?

Он выдохнул ее имя и поцеловал ее в губы, а потом припал к ее шее. Она ахнула и откинула голову назад. Он навис над ней, опираясь на руки, желание изменило его лицо почти до неузнаваемости, а на виске тяжело билась жилка.

– Ты ведь знал, что это случится со мной, Тобиас? Ты знал, что я не смогу устоять перед тобой. – Она зарылась пальцами в его волосы и блаженно закрыла глаза.

– Так ты хочешь меня, Ровена?

– Так сильно, что меня это пугает.

– Тогда поцелуй меня, – глухо приказал он."

"И она повиновалась. Положив ладонь ему на затылок, она раскрыла губы, словно предлагая себя, и поцеловала его так же страстно, как он ее минуту назад. Он застонал от наслаждения. Поцелуй стал глубже, и он почти потерял самообладание. Она извивалась под ним, а его ласки становились все смелее, он узнавал тайны ее тела с опытностью и уверенностью искушенного любовника. Он был нежен с ней, его ладони скользили по ее коже намеренно медленно, проникая повсюду, в самые затаенные уголки. Он будто смаковал каждое свое новое открытие. Ровена чувствовала, что пылает в огне. Она невольно коротко всхлипнула от внезапного удовольствия.

И когда она уже думала, что вот-вот взорвется от переполняющих ее ощущений, он коленом раздвинул ее ноги, и лег на нее, и взял ее, а она прижимала его к себе, стонала и тонула в море наслаждения, смешанного с болью. Его тело было гладким, дерзким и неутомимым, он входил в нее раз за разом, не останавливаясь ни на мгновение. Они слились в одно целое; упругое стройное тело внизу поддавалось, уступало, отдавало ему все свое желание, страсть и любовь. Больше не было ни его, ни ее, лишь одно существо – настолько идеально они дополняли друг друга в этом прекрасном, возвышенном акте любви.

Когда все закончилось и Тобиас задремал, Ровена лежала рядом и в голове у нее не было ни единой мысли. Лишь впечатление, что случилось нечто грандиозное, необыкновенно важное; память о необычайной радости, огромной и удивительной, с которой не могло сравниться ничто. Она открыла глаза, поерзала, оперлась на локти и принялась разглядывать его лицо. Оно показалось ей еще красивее, чем раньше. Ей вдруг стало бесконечно грустно, когда она подумала, что никогда не станет для него чем-то большим, нежели сейчас.