Брак на поражение

А искали его все три Ордена…

— Но наш враг просчитался, — усмехнулась Элоиза, — не учёл, что призванная им тварь пропитается запахом скверны. На мелочи попался!

— Или он знал об этом, но был уверен, что Тень не промахнётся, — задумчиво протянул Себастьян.

— Весьма самонадеянно с его стороны, — нахмурилась русалка, — или он начал сходить с ума от осознания собственного величия и совершать ошибки.

— Не думаю, что дело в этом, — возразил дракон, — покушение было спланировано идеально. Шип пробил три высокоуровневых щита! Но…

Себастьян замолчал, откинулся назад и распахнул рубашку, демонстрируя мне замысловатую татуировку, змеёй оплетающую его правый бок.

— Лирванский щит, я за него двадцать семь тысяч золотых заплатил! Но оно того стоило. Сколько раз он спасал мне жизнь, даже и не сосчитать.

— Полезный артефакт, — одобрила Элоиза, — и очень редкий. Не удивительно, что убийца не ожидал такого подвоха. Но это не отменяет того, что он просчитался и со скверной. На площади было полно инквизиторов, кто-то да узнал бы запах.

— Это нужно знать, — сказала я, — кто никогда не сталкивался с обречёнными, тот не распознал бы в запахе гари и гнили эту пакость.

— Леус и Вергилий точно распознали бы, — отрезала Элоиза, — сама подумай, откуда после выстрела ледяным шипом запах гари? Это ведь не взрыв и не шаровая молния!

Точно! Я так испугалась за Себастьяна, что даже не обратила внимание на такие подробности. Думала лишь о том, как побыстрее остановить кровотечение.

— Это промах и крупный, — продолжила ведьма, — и сдаётся мне, что не случайный. Враг очень спешит…

— Когда Серебряная ночь? — неожиданно спросил дракон.

— Через десять дней, — нахмурилась Викхамерли, — думаете, он должен успеть с ритуалом до неё?

— Не похоже на совпадение, — кивнул Себастьян, — нужно проверить все запрещённые ритуалы, которые проводили в эту ночь.

— Хорошо, я этим займусь, — немного подумав, ответила Элоиза, — думаю, ты прав. Должна быть какая-то связь! Возможно, не весь ритуал, а его часть… эх… знать бы его цель! Это значительно упростило бы поиски.

— А что, если он пытается вылечиться от скверны? — предположила я. — Банально, конечно, но…

— Невозможно, — ответил Себастьян, — скверна — это древнее божественное проклятие, высшая кара. От него нельзя избавиться.

— А тот мужчина, о котором говорила леди Викхамерли, — осторожно напомнила я, — что с ним стало?

— Наг, убивший беременную пару? — голос ведьмы задрожал от неприкрытой ярости и презрения. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, рывком поднялась с пуфика и принялась расхаживать по комнате. — Он умирал три недели. Когда его выследили, он уже загибался. Гнил заживо, сходил с ума от боли… его крики были слышны на всю округу, но ему никто не помог и даже не добил.