Брак по залёту (СИ)

Пришлось сесть прямо у стеклянной стенки, мимо которой ходили посетители ТЦ.

— Чувствую себя гуппи, — пробормотала Вера Васильевна.

— Почему? — заинтересовался Никита. Рыбки у них дома были, что такое «гуппи» он знал и не понял, почему бабушка так себя назвала.

— Как в аквариуме сидим — за стеклом, на свету, и все мимо ходят, на нас смотрят, — ответила Вера Васильевна.

Мальчик посмотрел на стенку и рассмеялся.

Пока Никита с аппетитом уплетал пирожок, запивая его какао, мама с дочкой лакомились пирожными. Отламывая ложечкой очередной кусочек, Женя рассеянно скользнула взглядом по стеклу и замерла — с той стороны стоял и во все глаза смотрел на них отец.

Не отводя взгляда, Евгения тронула маму за руку и показала глазами.

Вера Васильевна повернула голову и тоже замерла.

Александр Семенович заметно постарел, но одет был чисто и добротно. Мужчина сморгнул и повернулся к входу в кондитерскую, прошел мимо ряда столиков, остановился за стулом Никиты, жадно рассматривая жену и дочь.

— Вера… Женя… Здравствуйте, — выдавил он.

— Добрый день, — отозвалась мама, а Женя нашла в себе силы только кивнуть.

Называется — бойся своих желаний! Только вчера подумала, как было бы здорово посмотреть на лицо отца. Нате, пожалуйста! Заказывали? Получите, распишитесь!

— Вы здесь… А это мой…

— Это — мой сын Никита. Ник, поздоровайся с дедушкой.

— Здравствуйте! — мальчик на секунду оторвался от пирожка, быстро взглянул на незнакомого деда и снова вернулся к прерванному занятию.

— А… Вера… Хорошо выглядишь. Женя… ты тоже.

— Спасибо. И ты, вижу, вполне благополучен, — ответила Вера Васильевна.

— Как живешь? — Александр не мог глаз отвести от бывшей жены.

Боже, она такая… такая… Невероятная! Где Верка прятала всю эту красоту? Или все дело в пластике? Точно, она же в Европах живет, он слышал, что новый муж решил там обосноваться, поближе к клинике, где Верку оперировали. Да по ней и не видно, что болела, наврали, поди? Говорят, заграницей нет нормальных баб, вся красота искусственная. Муж у Верки богатый, может себе позволить и пластику, и херастику… Но разве при пластике лицо не меняется? А это, он же видит — Вера. Но какая-то другая. Моложе, ослепительнее. Взгляд открытый, уверенный. Руки ухоженные, с маникюром, вон, как ногти блестят. И одета как…

— Сашка, где ты застрял? — громкий голос, и стук в стекло заставили его вздрогнуть.

Женя посмотрела на звук и опешила — с той стороны стояла Любка. Женщина раздобрела, одета ярко, даже — пестро. Да, та самая Любка, из коммуналки. Она Женю тоже узнала и ломанулась внутрь.

— Женька, ты что ли? Ух, ты! А я смотрю — ты или не ты? Мы с Сашкой пацанов привели на автоматах поиграться, и смотрю, он отстал где-то. Пошла искать, а тут — ты! Как живешь? Твой? — кивнула она на Никиту.