Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Сильные пальцы со знанием дела нажимали на точки, растирали кожу, гладили ее и успокаивали, плавно захватывая все больше и больше, и закончили уже на коленях.

— Теперь руки. Позволишь? — вновь получив мое молчаливое согласие, Крис поочередно обмывал мои кисти, погладив каждый пальчик, локти, предплечья и сами плечи.

Не торопился, не задевал слишком интимные места, а просто мыл, взбивая пушистой мочалкой новую пену прямо на моей коже.

Осторожно развернувшись, я позволила Крису размять мои плечи, чувствуя, что дыхание сбилось, а с губ предательски срываются разомлевшие стоны. Хотелось замурлыкать, как огромная кошка, но я только закатывала глаза, проваливаясь в удовольствие от ненавязчивого массажа.

Промыв мои волосы, Кристиан в последний заход, когда я откинула голову, чтобы вода не затекала в глаза, мягко потянул меня на себя, укладывая на твердую и горячую грудь.

Ахнув, я сосчитала до трех, прислушиваясь и анализируя ощущения.

Нет, не страшно. Горячо, приятно, но не страшно. Зубастая пасть паники звучно клацала зубами перед носом, но скорее по привычке, отделяя прикосновения Кристина от любых других.

Мочалка, зажатая в широкой ладони, рисовала круги на плечах, шее и опускалась все ниже. Кристиан слушал мои мысли, это точно, и не услышав в них протеста, мягко и впервые погладил грудь, задев все еще твердый сосок.

Под кожей что-то треснуло, будто молния прошла все тело насквозь и злым ударом опустилась прямо в низ живота, оставляя раскалившееся нечто.

Второе движение показалось еще более острым, и хрипло всхлипнув, я откинула голову назад, закрывая глаза и прислушиваясь к чужому сердечному ритму. Там, под панцирем кожи, костей и мышц, так же взволнованно стучало большое сердце, подсказывая, что не одной мне здесь страшно.

Мочалка опустилась еще ниже и потерла живот, заставляя его невольно втянуть. Она рисовала круги, восьмерки и не сбавляла своего размеренного ритма, пока в какой-то момент я не поняла, что дистанция между нами исчезла, и голый живот гладят только ладони.

— Зачем спрашиваешь? Ты же знаешь.

— В твоей голове множество мыслей, и я не знаю, что из них правда.

Невесело хмыкнув, я вздрогнула, поймав чужие пальцы на том, что они опустились еще ниже и замерли, прислушиваясь к моей реакции. Медлительность превращала время в тягучий мед, растягивая пройденную до половины дорогу. Но Крис не стал более медлить, за что я была ему благодарна, и погладил сгиб моих бедер, мягко потянув их чуть в сторону, подсказывая слегка расставить ноги.

— Ты красивая. С тобой все так, Ия. Нет изъянов. Ты совершенство, — прошептал Крис, уловив за хвост мою мысль о смущении. — Если бы я мог, я касался тебя всегда. Гладил бы, целовал, ждал бы твоих объятий, как солнца.