Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Подтянув себе под спину подушку, он почти сел, вновь возвращая свои руки на мою талию, и слегка растирая кожу по-мужски шершавыми подушечками пальцев.

— Я мог бы заставить тебя раздвинуть свои чудесные ноги и кончить лишь за пару мгновений, одними только словами. Потом стереть это из твоей памяти и вложить какой-нибудь извращенный бред, что любят эти твари. Но не буду. Ты смешная и неожиданная, госпожа с сюрпризом.

— И что мы тогда будем делать с меткой?

— Делать ее, — улыбнувшись краешком губ, кимтарец с вызовом качнул бедрами.

— Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности и возжелать меня?

— Знать… тебя. Хотя бы… — промямлила я, стараясь удержать себя в сидячем положении и не опираться на крепкую и несомненно горячую мужскую грудь.

Аметист прищелкнул языком и поморщился.

Его ладони, сухие и обжигающие, потянулись выше, к лифу, неторопливо сбивая тонкие лямки с плеч. Он думал. Зрачок в ярких глазах сузился, делая взгляд отрешенным, а руки, словно живя сами по себе, медленно меня раздевали.

— С этим сложности, госпожа. Давай ты попробуешь просто представить, что мы давно знакомы. Могу с этим помочь, — предложил он, намекая на свои способности.

Я раздумывала недолго и согласно качнула головой, шумно сглатывая вязкую слюну, заполнившую рот.

— Ты знаешь меня, — протянул он голосом, в котором рассыпался бархат. — Ты очень хорошо знаешь меня, госпожа. Мы так давно не виделись, целую жизнь. Я так скучал.

Став тише, мужчина приблизился, замирая почти вплотную к моим губам.

Он прав. Мы очень давно не виделись. Жизнь — это так долго.

Грудь заполнила дикая, неподъемная тоска и желание как можно быстрее наверстать упущенное.

Потянувшись первой, я мягко прижалась к сухим губам, закрывая глаза и пробуя их на вкус. Мягкие, сладкие, словно Аметист совсем недавно пил фруктовый сок, и природный сахар все еще окутывал чужой рот.

Он не торопился, лишь тихо порыкивал, отвечая взаимностью. Разомкнув губы, позволил мне углубить поцелуй, сплестись языком и тихо застонать.

С шорохом на постель упал лиф, оставив меня только в частично разорванной юбке. Грудь стянуло сладким спазмом, соски требовательно сжались, умоляя о внимании, ласке.

Чуть подавшись вперед, я коснулась чувствительной кожей мужской груди и царапнула ее острыми горошинами, заставляя мужчину хрипло застонать, подхватывая меня под ягодицы и притягивая ближе, полнее.

Да, целая жизнь — это так долго… Я скучала…

Дрожащими пальцами, будто боясь, что он исчезнет и вновь оставит меня одну, я погладила каменные плечи, медленно уводя руки к пепельным волосам. Серые, словно седые пряди послушно скользили по костяшкам, позволив себя прочесать, и Аметист вздрогнул, крепко зажмуриваясь.