Брак по дружбе

– Привет, – выдавила, ощущая ком в груди.

– Привет, сестра, – просипел он.

– Как ты?

– Пойдет…

Не знала, что сказать. Вот просто не знала. Это же надо так вляпаться, что чуть не убили. Ой, взрослый здоровяк, а мозгов совсем нет.

Взяла телефон и только принялась искать контакт отца, когда услышала:

– Не говори им.

Застыла на месте, как статуя на площади. Вот честно, я не понимала. Лежит при смерти и еще пытается хорохориться.

– Почему? – как можно спокойнее спросила, хотя внутри кипела от отчаяния. Его вид вызывал дикий ужас. А глаза… один полностью красный, как у вампира.

– Я сам виноват.

Хорошо, что сам это понимал.

– И что, нам теперь похорон твоих дожидаться?

– Твое чувство юмора… всегда умиляет… – сказал он и скривился.

– Меньше говори… Губы разбиты, больно ведь.

– Я сам виноват.

– Это понятно.

– Только не нужно их… Не хочу, чтобы пострадали.

– Кто? Да с чего?

– Алин, не думай. Я все решу.

Он решит! Зашибись! Какой решительный парень в больничной палате!

– На кладбище уже не решают.

– Мне дядя обещал помочь… – просипел брат.

Ага, тогда и коровы летают.

– Дядя? Ты о чем? Ему бы кто помог.

– Он знает вариант.

– Это бои без правил с моим участием? Ну, а что? Классный вариант.

– Я сам…

– Сам что? Будешь участвовать в своих мечтах?

– Я поправлюсь и смогу. Я бумаги подписал. Все законно. Только деньги помогут. Если родители узнают, то откажутся, как и от тебя.

Стало мерзко на душе.

– И что теперь?

Павел скривился и дрожащей рукой дотронулся до губ. Пошла кровь.

– Они дали срок неделю.

– Надо же, как много. Открою тебе секрет – эту неделю ты проведешь здесь. Не до боев, знаешь ли.

Тут он закрыл глаза и покачал головой.

– Прости, сестра.

Хотелось закричать, треснуть по его глупой головешке, но он сейчас выглядел столько ужасно, что не было надобности.

Вот же черт!

– Выздоравливай! – сказала и направилась к выходу, когда услышала хриплый призыв:

– Алина!

Обернулась."

"– Прости меня. Прости, сестра! Я не хотел. Если бы я мог исправить…

– Если бы… – выдала и вышла из палаты, направляясь к лестнице. Очень быстро спустилась и, наконец, на улице смогла хлебнуть воздуха. В палате я не могла дышать.

– И как брат? – услышала голос дяди.

Обернулась и посмотрела на «любимого» дядю, подпирающего дерево. В светлом костюме с галстуком, в черных начищенных до блеска туфлях выглядел эдаким светским мачо. Но особенно раздражало его обвиняющее лицо.

– А ты не видел?

– Я-то видел. Ужасно. Боюсь, через неделю видеть его будем только на каменном надгробии.

– Что за бумаги он подписал? – Сразу перешла к делу.

– Тебе лучше спросить у Котова Олега. Только он точно знает, что да как. Паша взял деньги у Кота.

– Котов… – протянула, вспоминая, где слышала.