Брак по-драконьи (СИ)

Все бы ничего, но, похоже, удар пришелся по одному из уцелевших после драконьей магии синяков. Резкая боль заставила поморщиться и инстинктивно ухватиться за ушибленное место

— У-у-у… Углук ша, — прошипела чуть слышно и тут же досадливо покосилась на магистра.

Не дай создатель, опять начнет расспрашивать, откуда я знаю орочий.

Но Тейдж не стал этого делать. Помрачнел, осторожно, но весьма решительно привлек меня к себе, молча довел до кресла и, усадив, стал быстро распускать завязки на манжетах моей рубашки.

Ну вот, уже и раздевают. Дожила.

Попыталась выдернуть руку — безуспешно. Магистр даже не заметил моих самоотверженных усилий.

— Что... Что вы делаете?

Хм… Кажется, совсем недавно я уже о чем-то подобном спрашивала.

— Дайте подумать… — дракон сделал вид, что всерьез размышляет над этими словами. — Даже не знаю… Есть идеи?

Нет, все-таки среди его предков точно затесались утхадские гномы. Иначе откуда такая привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Издеваетесь? — предположила я, наблюдая, как освобожденный рукав медленно ползет вверх, открывая руку.

— Не угадали. Два балла за несообразительность, адептка, так и передайте вашим наставникам. Издеваться я еще даже не начинал, — невозмутимо парировал магистр. — Пока всего лишь собираюсь заняться вашими синяками.

Кровоподтеки, действительно, еще были. Один — тут, парочка — там. Но разве в первый раз? На практических занятиях у Гортея и не такое случалось. У Марты на этот случай есть одно замечательное средство. Мне бы только до родного Асавайна поскорее добраться.

— Подумаешь, синяки. — солгала я отважно и даже улыбнулась, уверенно так. — После вашего огня всего несколько штук и осталось. Нам, адептам, не привыкать. Лучше отпустите меня домой, а там уж я обязательно покажусь целителям. Сразу же. Обещаю.

— Нет, — отрезал этот упрямец. — Сам все сделаю, а потом провожу до вашей академии. Так будет надежнее. Мало ли куда вас еще по пути занесет.

И он, приподнявшись, вынул из стоявшего справа от него шкафа продолговатую керамическую баночку.

Ой, мамочки.

— Может, не надо? — выдохнула просительно, глядя, как мужчина выдавливает на ладонь темно-коричневую, пряно пахнущую мазь.

— Надо, Райлин, надо, — заверили меня и сурово добавили: — Возражения не принимаются.

И он начал наносить эту душистую гадость на мою многострадальную руку.

То есть это я в первый момент так решила, а потом...

Я, разумеется, не целитель, но с синяками дело имела. Магистр не просто втирал мазь — он гладил, ласково касаясь обнаженной кожи и постепенно поднимаясь все выше и выше. Медленными такими, тягуче-плавными движениями. Приятными до мурашек, что уж скрывать. Но неприличными же. И, что самое страшное, чем дальше, тем больше мне это нравилось.