Брак по-драконьи (СИ)

Монархи одновременно произнесли нужное заклинание, своей силой и властью открывая двухсторонний проход на границе, и казавшаяся еще вчера нереальной встреча состоялась.

И теперь правители, обосновавшись в охотничьем дворце Дагвинов, азартно спорили, хитрили, прощупывали почву, присматривались друг к другу — в общем, вели мирные переговоры. Справедливо рассудив, что раз все заинтересованные лица, включая министров, советников и прочих секретарей-референтов на месте, то зачем зря время терять?

Алистер тоже отказался возвращаться в столицу, отговорившись тем, что целителей и здесь хватает. Лечился на месте и наравне с отцом участвовал в переговорах. Как будущий король и гарант мирных клятв.

Глава 20

— Ал, — я радостно повисла на шее брата и тут же отстранилась, с тревогой всматриваясь в его лицо. Шепнула виновато: — Прости... — Провела рукой по плечу, где, я знала, совсем недавно была рваная рана, оставленная клыками аварга. — Болит?

— Пустяки, — Алистер небрежно отмахнулся, хотя еще мгновение назад чуть заметно морщился. — Давно зажило. Целители от меня ни на шаг не отходили, пока не привели в первоначальный вид, так что я в полном порядке.

И он в подтверждение своих слов крепко меня обнял.

— Да?.. — я еще раз с сомнением оглядела брата. — Ладно, все равно правды от тебя не добьешься. Я сама целителей расспрошу, а сейчас — рассказывай! Только, в подробностях.

— Почти все подробности ты и так знаешь. А об остальном потом поговорите, наедине.

Герцог Клемор неторопливо вышел из-за моей спины. Остановился напротив.

— Мы хотели бы кое-что с тобой обсудить, племянница. На семейном, так сказать, совете.

Ого! Семейный совет — это серьезно.

Когда мне сказали, что Алистер наконец-то вернулся, сидит с папой в кабинете, а меня просят туда спуститься, я сразу же понеслась к отцу и ворвалась в комнату, не видя никого, кроме брата. А теперь, осмотревшись, поняла, что здесь, кроме короля и наследника, собрались все близкие родственники. Даже папина младшая сестра, тетя Белара, и та выбралась из своих лабораторий, что с ней случалось крайне редко.

Значит, точно предстоит что-то важное.

— Слушаю.

Я потянула Ала за руку и вместе с ним опустилась на диван, так и не выпустив ладонь брата из своей.

Отец с дядюшкой переглянулись, заставив меня невольно насторожиться, сели напротив, а потом оба уставились на меня. Дядя еще и прищурился. Знакомо так. Пристально. Оценивающе.

— Девочка моя, — начал папа.

И тут мне стало по-настоящему страшно.

Его величество обращался ко мне по-разному — дочь, Авелина, дитя мое, подражая матушке. Перечислял полный список имен, когда сердился или негодовал. Но никогда раньше он не называл меня «своей девочкой».

Не к добру это. Совсем не к добру.