Брак на пари

— Не смейте разговаривать со мной как со служанкой! — крикнула Эмма. — Я ни за что не выйду за вас замуж! И прекратите нести этот вздор.

Колин Уэрхем, барон Сент-Моур не привык встречать отпор. Когда он говорил не терпящим возражений тоном, его солдаты беспрекословно ему повиновались. А в Лондоне любая леди со льстивой готовностью и радостной надеждой отвечала на его внимание, не говоря уж о предложении руки и сердца. И хотя он от всей души презирал подобное поведение, слова Эммы его задели.

— Вы считаете, что это вздор? — негромко осведомился он.

— Так считает весь лондонский свет. Хорошо, если только так. Все, вероятно, полагают, что вы рехнулись.

— Если для вас так важно мнение лондонского общества, непонятно, почему вы отказываетесь выйти за меня замуж после того, что видел ваш отец, — ядовито заметил он.

Эмма дернулась, точно ей дали пощечину, и залилась краской возмущения.

— Да как вы смеете! Кто обманом поставил меня в это положение?..

— Я собирался…

— Притворяясь, что расписки Робина все еще у вас…

— Я собирался вам сказать…

— …разыгрывая из себя игрока, чтобы внушить мне, что иного способа заполучить расписки нет, — бесновалась Эмма. — И все только для того, чтобы заманить меня…

— Да замолчите же наконец! — рявкнул Колин.

Эмма ошарашенно закрыла рот и воззрилась на него.

Удивленный собственной вспышкой, Колин постарался взять себя в руки.

— То же самое произошло и в тот вечер, — сердито сказал он, и, когда Эмма раскрыла рот, чтобы возразить, он жестом приказал ей молчать. — Я и в тот вечер пытался вам все объяснить, но вы не дали мне возможности закончить ни одной фразы.

Эмма, сделав над собой гигантское усилие, промолчала.

Губы Уэрхема опять дрогнули в улыбке — чего ей стоила эта сдержанность!

— Я признаю, что поступил нехорошо, не сказав вам про расписки, — продолжал он. — И приношу вам искренние извинения. Но дело в том…

Эмма подняла брови. Как это на нее похоже! Сейчас Колин не возражал бы, чтобы она его перебила, но нет, молчит!

— …дело в том, что я просто не смог против вас устоять, — добавил он голосом, в котором звучали и ласка, и желание.

Эмма твердо посмотрела в его сиреневые глаза.

— Я старалась помочь брату, — холодно проговорила она. — И на этом основании я извиняю свои действия и не считаю, что вела себя непристойно.

— Неужели вы будете отрицать, что получали удовольствие в моих объятиях?

Эмма опустила глаза.

— Вы просто… просто поймали меня врасплох.

— И что?

— И ничего! — отрезала Эмма.

— Ясно. — Колин шагнул к ней. — Почему-то мне все помнится иначе. На мой взгляд, это было вовсе не ничего. Может быть, проверим, правду ли вы говорите, прямо сейчас?

Эмма попятилась.

— В этом нет никакой необходимости. — Она отошла к двери.